— А и мы не лыком шиты. Понимаешь, мы ведь поодиночке. Каждый свой кусочек картины видит, с другими не разговаривает. Вот и не задумывались. Волхва убили? И такое бывает, не любят нас. Роща сгорела? Так и молния туда ударить может. Ученика не оставили? А каждого и не выучишь. Рождаться вас меньше началось? А вот и неправда то.
— Неправда?
— Есть у меня пока предположение. Только страшное оно, недоброе. Устя, тебе пока о таком знать не надобно, ты не удержишься, а слово скажешь — тут и тебе конец придет, и всем Заболоцким. Сожгут всех, подворье солью засыплют.
— Бабушка?
Что же такого узнала волхва, что ТАК говорит?
— Жди, Устяша. Как приеду, тогда и расскажу все.
— А коли...
— Думаешь, и меня убить могут? — Агафья Пантелеевна помрачнела. Она тоже о таком подумывала.
— Бабушка, нет у нас бессмертных. Ты сама мне о том повторяешь, что ни день.
— Повторяю... ладно! Коли не вернусь, оставлю я тебе весточку у верного человечка. Ты его не знаешь, он сам к тебе придет.
— А если не придет?
Агафья только усмехнулась.
— Никогда его со мной не свяжут. И придет, и весточку принесет, а чтобы не сомневалась ты, про веточку скажет. Твою. Поняла?
Устя кивнула.
Понять-то поняла, но лучше б без такого обойтись.
— Бабушка, страшно мне.
— А ты не бойся. Справишься. А коли нет... пригляжу я за тобой. Обещаю. Даже оттуда пригляжу.
Устя кивнула.
Но страшно ей было до ужаса.
Страшно, жутко...
Надвигалось что-то громадное, страшное, непонятное. И противостоять ему было необходимо, а как? Если не знаешь, кто враг?
Бабушка узнать обещала, так ведь это пока еще узнается...
Страшно.
Получить новую жизнь — и снова всех подвести? Этого Устя боялась больше всего. Даже больше смерти...
Из ненаписанного дневника царицы Устиньи Алексеевны Заболоцкой.
Бабушка уехала.
Мне страшно.
Мне ОЧЕНЬ страшно.
Одно дело — предполагать. Другое, понимать, что действительно что-то происходит, что-то надвигается на нас. Какой-то враг существует.
Если вспомнить мою жизнь...
За двадцать лет, может, даже чуть меньше, были вырублены священные рощи, выкорчеваны деревья, убиты волхвы. Почему так?
Я даже не задумывалась.
И их место заняли... кто?
Правильно, храмы.
Что происходит в Россе? Что не так?
Что вытесняет нашу веру? Веру, в которой спокойно уживаются храмы и капища, мужское и женское начала? Кому это надо?
Когда я пытаюсь припомнить....
Фёдор даже слышать про Живу не мог, его всего трясло, корчило, но... ко мне-то его тянуло! И теперь понятно, почему так.
Спящая сила, тем не менее, способна на многое. Бабушка мне объяснила.
Сила, даже когда она не проснулась, все равно есть в крови. Даже просто так... я бы спокойно носила и рожала детей, любые хвори обходили бы меня стороной, случись эпидемия, я бы пережила ее спокойно. Сила притягивает мужчин, делает меня привлекательной в их глазах.
Именно сила.
Это как запах у цветка, его не увидишь, но он есть.
С другой стороны...
Я не выносила малыша.
Я часто болела, пока жила с Фёдором. Болеть я перестала в монастыре.
Фёдор отослал меня, когда нашел себе ту иноземную девку. Кажется, из Лемберга. Истерман ему помог...
Значит ли это, что из меня тянули силу? В этом я уже свято уверилась. И тянули, и не добром, и оттого мне плохо было. Может быть, какая-то сила была и у той девки? Только меньше, чем у меня. Или — иная?
Но как это могло происходить?
Я спрашивала бабушку, почему женщина, обладающая силой, может скинуть ребенка. И получила внятный ответ — ребенка убили. Еще в ее утробе.
Да, и такое бывает.
Мы получаем свою силу от Рода и Живы. Мужчины от Рода, женщины от Живы, мы рождаемся и живем с ней. Будем мы ей пользоваться или нет, проснется она или останется спящей — то никому неведомо.
А вот когда человек силой не обладает, а ему хочется...
Есть волхвы, есть ведуньи, а есть и ведьмы — колдовки. Это те, кто заключил сделку с Рогатым и силу от него получил. Да не задаром та сила получена. И что человеку надобно делать...
А с каждого свой спрос.
Одной женщине надо было первенца в жертву принести, второй по ложке крови в день пить. Человеческой. Третьему раз в месяц надо было убивать. Неважно кого, лишь бы убить. У четвертого все дети безумными рождались. Много таких примеров, и думать о них страшно.
А еще ведьмы и колдуны люто ненавидят таких, как мы. Нам сила от рождения дана, а они страшную цену платят. Понять, что сила дается не просто так, что с ней и ответственность приходит — это они не в состоянии.
Да не о том речь.
Могло ли так быть, что кто-то из них решил на Россу прийти? И остаться?
И я была одной из жертв?
Я не могу найти ответа.
Те годы я жила, как в тумане, я пытаюсь что-то вспомнить, но... ничего необычного не происходило! Терем, муж, свекровь, сенные девушки и боярышни, придирки и огорчения, книги и службы в храме...
Не было ничего ТАКОГО!
Никто у меня кровь не брал, никто со мной никаких ритуалов не проводил.
Никто... или я о том не знала просто? Сложно ли опоить, заморочить, подлить чего? Нет. Особенно когда жертва вреда и не ждет!
Да что ж происходит-то?! Жива-матушка, вразуми, дай понять! Помоги разобраться!
Только бы слишком поздно не было...
