— Кто — Тереза? Потому, что она носила фамилию Джоселин, потому, что так захотела, потому, что ей надоела Энни Джойс и она выбрала себе новую подопечную — Энн. Явившись на свадьбу, Тереза бросилась на шею новобрачной. Несносная, надоедливая женщина, до неприличия сентиментальная и вспыльчивая! Откровенно говоря, я не ожидала, что ее ссора с родственниками будет такой продолжительной. Свадьба стала идеальным предлогом для примирения, и она не замедлила им воспользоваться. Вероятно, малютка Энни Джойс до смерти осточертела Терезе, вот она и нашла себе новое увлечение. Я думала, она вернулась в Англию надолго, но она опять укатила во Францию и вскоре заболела. К тому времени как Тереза послала за Энн, везти больную на родину было уже слишком поздно, а обстановка во Франции накалялась с каждым днем. Тогда-то и начались серьезные ссоры. Филип настаивал на своем, Энн — на своем. Он запретил ей покидать Англию, а она взяла и уехала. Филип был вне себя от злости!
— Он не имел никакого права злиться.
— Мой ангел, когда супруги заводят разговоры о своих правах, это означает, что в семье царит разлад.
Подумав, Линдолл спросила:
— А они помирились?
— Не знаю.
— Если не успели, это ужасно.
На этот счет у Милли Армитидж имелось свое мнение. Покидая Англию, Филип был не в состоянии идти на примирение. Впервые в жизни Милли видела, чтобы мужчина так разозлился.
Было бы лучше держать подобные мысли при себе, но на такой подвиг Милли была неспособна. Она продолжав:
— Да, он был в бешенстве… но зачем мы вообще завели этот разговор? Произошла трагедия, какие порой случаются в жизни, вот и все. Почему бы нам не забыть о ней — вместо того чтобы то и дело оглядываться назад, подобно жене Лота? Соляные столпы никчемны и безобразны. А я спустила петель пятьдесят, и все потому, что ты уставилась на меня взглядом стервятника!
— У стервятников глаза почти всегда прикрыты веками.
Милли Армитидж рассмеялась.
— Иди сюда, помоги мне поднять петли, а потом мы поговорим о естественной истории!
Филип Джоселин позвонил в восемь.
— Кто это?.. Лин?.. Ладно, передай тете Милли, что я приеду завтра к ленчу, а может, после ленча. Надеюсь, мой паек не пропадет?
Лин усмехнулась:
— Вряд ли.
— Я только что узнал, что не смогу приехать домой. Так получилось.
— Ничего… Подожди! Утром кто-то звонил тебе.
— Кто?
— Не знаю. Она не назвала своего имени, только спросила, дома ли ты, а когда я объяснила, что ты в Лондоне, пожелала узнать, когда ты вернешься. Я ответила, что сегодня, а может, и завтра, и она повесила трубку. Звонок был междугородний, слышимость отвратительная.
Филип засмеялся.
— «Таинственный голос», продолжение следует! Не расстраивайся, она перезвонит завтра. Передай привет тете Милли. Целую твои ручки и ножки.
— Ничего подобного ты не сделаешь!
— Разумеется — век галантности давно в прошлом. До свидания, детка. Будь умницей, — и он повесил трубку.
Линдолл положила трубку на рычаг и вернулась к камину. Недавно она переоделась в теплое зеленое домашнее платье, а миссис Армитидж — в бесформенный балахон из бурого вельветина с потертым меховым воротником.
— Звонил Филип, — сообщила Линдолл.
— Так я и думала.
— Он не знает, приедет ли завтра к ленчу.
Подобные неожиданности никогда не тревожили миссис Армитидж. Она кивнула и неожиданно для племянницы заявила:
— Хорошо, что Филип тебе не родственник.
Линдолл наклонилась, чтобы подложить в огонь полено; ее длинная пышная юбка вздулась колоколом. Щеки овеяло жаром. Она заметно смутилась:
— Почему?
— Да так, просто подумалось… Джоселины — прекрасные люди, бедняжка Луи была очень счастлива с отцом Филипа. Он был на редкость обаятельным мужчиной. Таковы все Джоселины — они невозможно обаятельны. Но им давным-давно нужна свежая кровь.
В этот момент в дверь позвонили.
Энн Джоселин стояла на темном крыльце и ждала, когда откроется дверь.
Такси, которое привезло ее из Клейфорда, с шумом развернулось на усыпанной гравием дорожке и укатило. Шум двигателя затих вдалеке. Энн по-прежнему стояла и ждала. Наконец она потеряла терпение и позвонила еще раз, но в ту же минуту в замке лязгнул ключ. Дверь приоткрылась, в щель выглянула молодая девушка. Обнаружив, что на пороге стоит незнакомая женщина, девушка осмелела и открыла дверь пошире.
Энн Джоселин вошла в дом.
— Сэр Филип вернулся?
Айви Фоссет заволновалась: в гости не приходят так поздно, в темноте, да еще в военное время. Но незнакомка выглядела как настоящая леди и была одета в роскошную шубку. Уставившись на шубку во все глаза, Айви ответила:
— Нет, мэм, еще нет.
Незнакомая леди решительно прошла мимо девушки.
— Тогда кто же дома? Кто подошел сегодня утром к телефону?
— Здесь миссис Армитидж и мисс Линдолл, мисс Линдолл Армитидж. Наверное, она и взяла трубку.
— Где они? В большой гостиной? Нет, докладывать обо мне не надо.
Изумленно приоткрыв рот, Айви долго смотрела вслед незнакомке.
— Прошагала мимо меня, будто я пустое место! — сообщила она в кухне, заслужив укоризненный взгляд пожилой кухарки миссис Рамидж.
— Надо было спросить ее фамилию.
Айви встряхнула головой.
