Миссис Армитидж с трудом удержалась, чтобы не ответить: «Гораздо хуже!» Взяв себя в руки, она молча покачала головой.
Уже не скрывая нетерпения, Филип продолжал допытываться:
— Тогда что же стряслось?
Милли Армитидж выпалила на одном дыхании:
— Энн вернулась.
Они стояли у письменного стола, Филип держал в руках снятые пальто и шляпу. У него, светловолосого и рослого, как все Джоселины, черты лица были более резкими, глаза имели тот же оттенок, что и у Энн, брови были не изогнутыми, а словно надломленными на изгибе, волосы выгорели под тунисским солнцем. Помолчав минуту, он бросил шляпу на стул, повесил пальто на его спинку и негромко спросил:
— Ты не могла бы повторить еще раз?
Милли Армитидж держалась из последних сил. Выслушав просьбу Филипа, она произнесла с расстановкой, будто втолковывая что-то ребенку:
— Энн вернулась.
— Я все слышал, просто хотел убедиться. И что же это означает?
— Филип, не надо! Я ничего не смогу объяснить, если ты будешь так себя вести.
Его надломленные брови взлетели вверх.
— Как именно?
— Негуманно. Она жива… она вернулась… и она здесь!
Впервые за все время разговора в его голосе послышался металл.
— Ты сошла с ума?
— Пока нет, но всякое может случиться.
Он тихо произнес:
— Энн умерла. Почему ты вдруг решила, что она жива?
— Я видела ее своими глазами. Она приехала вчера вечером. Она здесь, сейчас она в большой гостиной вместе с Линдолл.
— Чепуха!
— Филип, если ты сейчас же не перестанешь мучать меня, я разрыдаюсь! Говорю тебе, она жива! Она в гостиной вместе с Линдолл.
— А я повторяю, что видел, как она умерла и как ее похоронили.
Милли Армитидж невольно содрогнулась и сердито спросила:
— Что толку повторять одно и то же?
— Ты хочешь сказать, я тебя обманываю?
— Энн в гостиной вместе с Линдолл.
Филип направился к двери.
— В таком случае составим им компанию.
— Постой! Так не пойдет. Сначала дай мне договорить. Вчера утром кто-то звонил нам. Помнишь, Лин сказала тебе об этом по телефону?
— И что же?
— Это была Энн. Ее только что переправили в Англию на рыболовном судне. Когда она звонила, она не назвала своего имени — только спросила, дома ли ты. А вчера вечером в половине девятого она приехала сюда. Потрясение было невероятным. Неудивительно, что ты мне не веришь. Лин как раз смотрела на портрет Энн, и вдруг открылась дверь и она застыла на пороге, словно сошла с картины — голубое платье, жемчуга, шубка. Да, мы были ошеломлены!
Филип открыл дверь.
— Энн умерла, тетя Милли. Пожалуй, пора побывать в гостиной и посмотреть, с кем там Лин.
Через холл они прошли молча. Филип сам открыл дверь гостиной и вошел в нее. Первой он увидел Линдолл. Она сидела на подлокотнике массивного кресла, стоящего слева от камина. Лин вскочила, и Филип заметил в кресле голубое платье с портрета, вечерний туалет Энн Джоселин, жемчужное ожерелье Энн Джоселин, вьющиеся золотистые волосы Энн Джоселин, овальное лицо, темно-серые глаза, тонкие дуги бровей. Впоследствии никто из присутствующих не мог вспомнить, долго ли Филип простоял молча. Наконец он выступил вперед и негромко, многозначительно произнес:
— На редкость продуманная сцена. Ваш макияж и выдержка достойны всяческих похвал, мисс Джойс.
Она поднялась с кресла и встала лицом к нему.
— Филип!
Он коротко кивнул.
— Да, я Филип. Но вы не Энн — по крайней мере, не Энн Джоселин. Полагаю, крещеное имя Энни Джойс — Энн.
— Филип!
— На что вы рассчитываете? Позвольте спросить, почему вы решили, что подобный обман сойдет вам с рук? Оригинальная выходка. Вероятно, вы думали, что я за границей или числюсь пропавшим без вести, чем вы наверняка не преминули бы воспользоваться. Да, вам удалось бы провести Лин и тетю Милли, но не меня, и я объясню почему. Когда Энн ранили, я сам отнес ее в лодку, где она и умерла. Ее тело я привез на родину.
Она не сводила глаз с его лица.
— Ты привез домой труп Энни Джойс. И похоронил Энни Джойс.
— И зачем же я это сделал?
— Наверное, по ошибке. Ранена была Энни, но закричала я. Она опиралась на мою руку, ты ушел вперед, к лодке. Я почувствовала, как между нами пролетела пуля. Энни отпустила мою руку и упала. Я закричала. Тогда ты вернулся и подхватил ее — видимо, решил, что это я. В темноте ты вполне мог ошибиться — не знаю, не могу сказать наверняка. Было совсем темно, в нас стреляли, ты мог перепутать меня с Энни. Я думала, что ты вернешься за мной, но ты не вернулся.
Филип негромко осведомился:
— Значит, вы утверждаете, будто я бросил вас на берегу?
— Мне кажется… нет, я уверена: ты считал, что на берегу осталась Энни Джойс.
