— Ты, Клубникин, совсем еще мальчишка, — сказала старушка. — Мне через два месяца девяносто шесть трахнет.
— Да, — подумав, согласился Клубникин. — Ты, Макаровна, наверное, динозавров еще помнишь?
— Нет, динозавров не помню, — ответила Макаровна. — А вот волки точно водились в наших лесах. И лоси тоже водились. Рогатые такие, прямо жуть. Сама видела.
— А я, кроме мухоморов, в наших лесах никакой живности не встречал, — сказал Клубникин. — Видно, действительно не старый еще. Надо бы завтра за грибами сходить, может, зайца увижу, или крота, или даже червяка какого-нибудь. Буду потом через двадцать лет молодым рассказывать, что водились в нашем лесу подземные зверьки и букашки разные.
А вечером, перед самым чаем, когда пришли Владислав Валентинович с Ириной Константиновной, Алеша вспомнил о дне рождения пенсионера Клубникина и всем рассказал об этом.
— Давайте ему что-нибудь подарим, — предложила Светлана Борисовна.
— Это тот самый Клубникин, который на всех жителей деревни написал по нескольку доносов, — сказал Владислав Валентинович. — Я бы ему гремучую змею или скорпиона подарил.
— Владик, — укоризненно проговорила Алешина мама. — Он же пожилой человек, совсем одинокий…
— Так вот я и говорю, что одинокий, — ответил писатель-фантаст. — А с гремучей змеей ему было бы намного веселее.
— У меня есть новая электрическая бритва, — сказал Алексей Александрович. — Я ею ни разу не пользовался. Давайте подарим ее Клубникину, она мне совершенно не нужна.
— Значит, на день рождения у вас на Земле принято дарить ненужные вещи? — спросил Фуго, и Алексей Александрович почему-то покраснел.
— Нет, — ответил он. — Это она мне не нужна, потому что у меня есть другая бритва. А Клубникину вполне может пригодиться.
— Вы думаете, у него нет бритвы и он бреется кухонным ножом? — не унимался Фуго.
— Бритва у него, конечно, есть, — ответила Светлана Борисовна. — Но здесь главное внимание, а не сам предмет.
— Ладно, уговорили, — махнул рукой Владислав Валентинович. — Я этому склочному старикашке тоже что-нибудь подарю. У меня новый карманный радиоприемник лежит. Лет десять лежит и никому не нужен. Пусть слушает.
— А у меня почему-то нет ненужных вещей, — расстроился Фуго.
— Ничего, — успокоил его Владислав Валентинович. — Поживешь несколько лет в своем доме, обрастешь барахлом, а потом поймешь, что большая часть этих вещей тебе совершенно не нужна.
— Садимся пить чай, — пригласила Светлана Борисовна, и все начали занимать места за столом.
На этот раз Алексей Александрович сел подальше от двери, по другую сторону стола. Теперь он был спокоен за свое место, и, когда в гостиную вошел Иван Бурбицкий, Алексей Александрович даже улыбнулся ему и кивнул в ответ на приветствие.
— Как хорошо, что мы спасли Цицерона, — внимательно оглядывая стол, сказал сержант милиции. — Наконец-то можно послушать продолжение его истории. — Затем Бурбицкий пробрался к окну и из-под самого носа у Алешиного папы забрал чашку, — Простите, Алексей Александрович, это моя.
— Нет! — вдруг не выдержав, жалобно вскрикнул Алексей Александрович. — Это моя чашка! Вот жена не даст мне соврать, и Алеша может подтвердить, я пью из нее чай уже больше десяти лет! Алеша, ну скажи же ему, что это моя чашка!
— Бабушка говорила, что подарила ее папе, когда я родился, — пришел Алеша на помощь отцу.
— Да? Жаль, — возвращая чашку на место, сказал сержант милиции. — Я тоже успел к ней привыкнуть.
Наконец пришло время слушать Цицерона. Все уже напились чаю, угостились свежими плюшками, а Фуго, после всех этих душевных переживаний и беготни, даже успел задремать.
— Ну давай, Цицерон, — сказал сержант милиции. — Рассказывай, как там тебя по Вселенной мотало. Мы уже готовы.
— Тогда слушайте, — ответил Цицерон. — Следующая глава называется «Юность».
