— Перестаньте! — снова закричала Алешина мама, но никто не обратил на ее крик внимания. В этот момент один из воробьев, спасаясь от милицейской фуражки, буквально бросился ей на грудь, и Светлана Борисовна попыталась поймать ошалевшую от страха птицу. Правда, это ей не удалось, воробей ускользнул от нее, и Алешина мама бросилась его ловить.
А в это время Фуго настолько охватил охотничий азарт, что он прыгнул со шкафа за воробьем, который уселся на плафон. Мимикр сумел уцепиться за провод, но то ли проводка оказалась старой, то ли после общения с дядей Сашей Фуго действительно поправился на десять килограммов, в общем, плафон оторвался, и мимикр вместе с ним свалился на голову пробегавшему сержанту. Оба — и Фуго и милиционер — кубарем покатились по полу. Алексей Александрович, который как раз кинулся в противоположную сторону, зацепился за них ногой и рухнул прямо на сержанта.
— Караул! — закричал сержант милиции, пытаясь сбросить с себя Алешиного папу.
Увидев, как Фуго сбил сержанта, Алеша так захохотал, что не удержался и свалился с комода. Стул, на котором капитан милиции подпрыгивал и размахивал фуражкой, почему-то развалился под ним, и страж порядка кувырком полетел вниз. Второй сержант попытался поймать своего начальника, и они вместе покатились по полу.
В этой свалке не пострадали только двое — Светлана Борисовна и Даринда. Они обе страшно перепугались и бросились выяснять, что у кого сломано. Но тут же в недоумении остановились: все пятеро пострадавших лежали на полу и корчились от смеха. Они хохотали так долго и громко, что на шум прибежали ближайшие соседи, которые как раз проходили мимо калитки и увидели милицейскую машину.
— А что это у вас здесь? — испуганно спросила соседка Антонина Васильевна.
Светлана Борисовна хотела было ответить ей, но не выдержала и тоже зашлась смехом. Она повалилась на диван, широко раскинула руки и простонала:
— Ой, не могу!
— То всю ночь храпят как сумасшедшие, то весь день хохочут как ненормальные, — растерянно улыбаясь, проговорила Антонина Васильевна. Она посмотрела на своего мужа и, хихикнув, добавила: — Ну и соседи нам достались. Умора.
— Ага, — ответил муж и рассмеялся.
Через минуту соседи хохотали вместе со всеми. Вытирая слезы, Антонина Васильевна согнулась пополам и медленно сползла по стене, а ее муж схватился за живот и упал между Алешей и капитаном Приходько.
Безумство продолжалось минут пятнадцать, а потом все разом как-то замолчали. Изнемогшие от смеха, они лежали на полу, нервно подергивали ногами и приходили в себя.
Первым поднялся на ноги капитан милиции. Он отыскал свою фуражку, стряхнул с нее пыль и серьезно проговорил:
— В следующий раз попрошу милицию зазря не беспокоить.
Вторым встал Фуго. Он прошелся по своему разоренному жилищу и мрачно сказал:
— Хорошо погуляли. От мебели одни дрова остались.
— Мда, — почесывая затылок, согласился с ним Алексей Александрович. — Мебель у вас, прямо скажем, не очень.
— Это точно, — подтвердил капитан Приходько. — Я бы даже сказал, что мебелью здесь и не пахнет. Это же надо, такие маленькие птички, а дел натворили…
— Да чего уж на птичек-то сваливать, — проворчал Фуго. — Я сам видел, как вы сломали мне стол и два стула.
— Я при исполнении служебных обязанностей, — покраснев, ответил капитан и добавил: — А при исполнении всякое бывает. Иногда и жизнью приходится рисковать.
Птиц решили больше не ловить. Для того чтобы воробьи могли улететь, Фуго настежь раскрыл окна и двери, и уже через несколько минут пернатые покинули дом.
В Игнатьево возвращались молча. Все, кроме Фуго, чувствовали себя виноватыми и пытались придумать, как помочь мимикрам восстановить в доме порядок.
Обед давно остыл, и Светлане Борисовне пришлось его разогревать. За столом почти никто не разговаривал, но в самом конце Алеша вдруг напомнил Фуго:
— Здорово ты вместе с плафоном прямо на голову милиционеру…
На некоторое время в гостиной воцарилась напряженная тишина, а потом вдруг все так захохотали, что у соседей с испугу завыла собака.
— А как… а как… — хотел что-то сказать Алексей Александрович, но не смог больше выговорить ни слова и уткнулся лицом в салатницу.
— А я с комода… — выдавил из себя Алеша и повалился под стол.
— Ой, не могу! — хохоча, простонала Светлана Борисовна.
— А я-то!.. Я-то!.. — трясясь от смеха, выкрикнул Фуго и последовал за Алешей под стол.
После обеда все занялись своими делами. Время уже близилось к вечеру, до традиционного чая и истории бывшего грузового робота оставалось каких-нибудь два часа, и Алеша с Фуго поднялись наверх. Там Алеша рассказал Цицерону о том, что произошло в Петрове, затем похвастал перед мимикром своим пиратским костюмом, а потом они сели играть в шахматы.
За несколько минут Фуго потерял несколько фигур, и тогда Цицерон начал ему подсказывать:
— Ну кто так ходит? Растяпа. Бери слоном пешку, и дело с концом.
— Я и сам так хотел, — огрызнулся Фуго. — А ты мне только мешаешь.
— Он же сейчас съест у тебя ладью, — негодовал Цицерон.
