— Без тебя вижу, — злился мимикр. — И вообще, ты стоишь и стой. Не мешай гроссмейстерам убивать время. А то сейчас нажму на твою красную кнопку, и стой тогда, сочиняй свой роман. Писа-атель!
Цицерон замолчал, но, когда Фуго глупо прозевал ферзя, он не удержался и насмешливо проговорил:
— Тебе не в шахматы надо играть, а в оловянных солдатиков.
— Ну что это такое?! — неожиданно взорвался мимикр. — Весь день все только и делают, что обижают меня! Всю мебель поломали, люстру разбили, ферзя сожрали! Есть у кого-нибудь здесь совесть или нет?
— Вообще-то, плафон с лампочкой ты сам оторвал, — напомнил ему Алеша и тут же пожалел об этом.
— Да, оторвал! — закричал Фуго. — А что мне оставалось делать, если эти противные воробьи набросились на мои зимние запасы еды? Я, может, защищал свою собственность!
Ссора закончилась тем, что Фуго ушел смотреть телевизор, а Алеша отправился к Вике рассказать, как они всей семьей и тремя милиционерами разгромили дом мимикров.
Когда Фуго спустился в гостиную, из своей спальни как раз вышел Алексей Александрович и спросил:
— Кстати, а ты снял размеры стекла?
— Нет, — мрачно ответил мимикр.
— Зря, — сказал Алешин папа. — За ночь в дом может набиться летучих мышей.
— Ага, и тогда вы поможете мне доломать оставшуюся мебель, — пробурчал Фуго.
— Не горюй, — сказал Алексей Александрович. — С мебелью мы разберемся. А вот стекло вставить надо. До ужина еще есть время. Так что сходи и измерь стекло.
В общем, Фуго опять пошел в Петрово и не вернулся ни через полчаса, ни через час, ни через полтора. А когда пришло время садиться за стол, Светлана Борисовна сказала:
— На этот раз я сама съезжу за ним, а то вы еще разберете его избушку по бревнышку.
Алешина мама нашла мимикра дома. Он сидел у окошка, смотрел в сад, и вид при этом у него был препечальный.
— Что с тобой, Фуго? — войдя, спросила Светлана Борисовна.
— Ничего, — ответил мимикр. — Просто я подумал, что скоро вы все уедете в Москву и мы с тетушкой останемся здесь одни.
— Ну так поехали с нами, — предложила Светлана Борисовна. — Квартира у нас большая. К тому же я так полюбила и тебя, и твою тетушку. Вы нас совсем не стесните.
— Спасибо, конечно, — ответил Фуго. — Но лучше мы перезимуем здесь. В гостях хорошо, а в своем доме все же лучше.
— Тогда что же ты грустишь? — спросила Алешина мама.
— Так, — отвернувшись, ответил мимикр. — Кажется, я очень привык к вам. У меня никогда не было таких друзей. Всю жизнь я кого-то боялся, убегал от хищников и разных там нехороших гуманоидов. А здесь, на Земле, я вдруг почувствовал себя почти как дома в детстве, когда у меня были мама, папа, братья и сестры. И вот все закончилось, и мы с тетушкой снова остаемся одни.
— Ну почему же одни? — ласково проговорила Светлана Борисовна и села рядом с Мимикром. — Во-первых, у вас очень хорошие соседи. Во-вторых, на праздники и по выходным мы будем приезжать в гости к вам, а вы к нам. А в-третьих, ничего не кончается, Фуго. Наоборот все только начинается. Начинается ваша жизнь на Земле. А сейчас поехали домой. После ужина Цицерон будет читать продолжение своей истории.
— Поехали, — трагическим голосом ответил мимикр. — Знаете, что я придумал?
— Что? — спросила Светлана Борисовна.
— Всю зиму я буду писать книгу о своей жизни. А следующим летом после вечернего чая буду читать ее вам.
— Отличная идея, — одобрила Светлана Борисовна.
А после ужина, как уж повелось, все собралась в гостиной слушать продолжение «Записок железного гуманоида».
— Следующая глава называется «В изгнании», — начал Цицерон.
— А почему «В изгнании»? — спросил Владислав Валентинович. — Тебя же не изгоняли, ты сам сбежал.
— Так красивее, — ответив Цицерон и продолжил свой рассказ:
