– Я смотрел как книги, сложенные горкой, сжигают на площади. И каждая сгоревшая книга оставляла в душе неизлечимую рану. Я узрел падающие купола, рваные флаги, дым от пожарищ, затмивший солнце. Ночь, обагренную кровью, светлее дня. Море поглотит Радужный город. И во всем этом будет виновен только один человек!
Я соскочил со стола. Горло сдавило спазмом. Слезы брызнули из глаз, но я скрыл ладонью, лишь бы не показывать слабость мерзкому старику.
– Да, только один человек потребуется для разрушения мира! – Слова будто исходили извне. Как мог я, раздавленный горем, говорить столь твердо и громко, затмевая бурю?
– Максимус, да будет проклято это имя! Владыка Максимус установит новый мировой порядок.
– Этого не может быть! – в ярости закричал старик. – Он просто безродный олух, который ошивается в грязных трущобах и ни на что полезное не способен! Ты бредишь, Владимер!
Вокруг магистра появилось голубое сияние.
– Зачем ты напустил на город грозу? Почему в доме ни одной живой души? Что ты задумал, безумец?
– Завтра Максимус умрет на дуэли. Я создам такое оружие, что будь он хоть трижды владыка мира, но не сможет устоять. Вы со мной? – Слезы высохли на жарких щеках. Зверь, заточенный внутри, рвался наружу. В душе я желал отказа. Ибо у истинного чародея не может быть живого учителя.
– Будь ты проклят! Угрозами ничего не добьёшься! – воскликнул Клавдий, прижавшись к стене. Он тоже умел видеть будущее, и в нем для него не было места.
– Чего ты добьешься? Зачем ты это творишь? Ты не только нападаешь на брата по магии, но и на члена Совета, на город, на наш мир, на своего учителя! Изыди прочь!
– Кто не со мной, тот за разрушителя! Знания я заберу силой! – Со всех сторон на магистра поползла тьма. Щупальца извивались вокруг мерцающего щита Клавдия, и сгорали одно за другим коптящим пламенем.
– Голова не кружится? – засмеялся я. – Ах, как сладостен запах дурмана! Засыпайте, магистр, раз уж бодрствующим бесполезны!
Я ни о чем не жалел. Правда, если бы я не перехватывал чужие видения, этого бы не случилось.
Как горький пьяница я заглотил память старика. Знания магистра о чаше созидания, артефакте необходимом для победы над разрушителем, перетекли ко мне. Чаша скрывалась в склепе на городском кладбище.
– Убей Максимуса! – нашептывала кровь. Предки требовали смерти того, кто посмел покуситься на Радужный город. Чтобы быстрее достигнуть кладбища, я обернулся летучей мышью. Зов крови усилился, низшее колдовство сводило с ума. Вместо того чтобы немедленно отправиться за артефактом, я как идиот барахтался в потоках воздуха и хохотал. Подо мной бурлило сварливое море. Волны яростно колотились о гранитные опоры радужного города и распадались на мелкие брызги. Не одна стихия не могла одолеть древнее чародейство. На кураже я спикировал вниз к самым волнам и помчался вдоль кромки воды. Восторг заставлял бездумно рисковать жизнью…
Кладбище состояло из ровных рядов каменных плит, ухоженных склепов-домиков, заросшего кургана в центре. Даже пронесшаяся буря не смогла нарушить покой мертвых.
На миг мне захотелось расколотить все плиты и перерыть кладбище. Но потом я вспомнил, что здесь лежат и мои предки, и успокоился. Было непонятно, что на меня нашло.
– Склеп, склеп, где же ты? – пробормотал я, пытаясь вспомнить, куда проклятый старик спрятал чашу. – Ага! В собственном мавзолее! Оригинально!
Дверь была заперта. Я решил преподнести ещё один подарочек Клавдию и расколотил стену. Внутри было пусто и пыльно. Магистр расставил множество ловушек, отворотные чары и спрятал самого настоящего скелета. Как бы члены совета ни трепались о чистой светлой магии, никто не гнушался чёрным колдовством. И я был один из них, ничем не лучше. Мне от рождения полагалось взойти на самую высокую ступень в городе».
– Я устал, – вымолвил Урман. – Мне тяжело читать о своём мучителе. Свет не видывал большего мерзавца! Он заставил меня творить такие вещи, что, Господи, я, наверное, навеки проклят!
Лира обняла рыцаря за плечи.
– Ничего, – прошептали губы над ухом. Стало щекотно. – Мы всё преодолеем вместе. Давай, я продолжу!
«Я пишу эти строки, не надеясь на снисхождение. Теперь, когда мне не вернуться, и нет спасения, остаётся только желать понимания. Мои друзья, соседи, учителя – все отвернулись как от прокажённого! Для них я абсолютное зло. Но даже если и так, я навсегда останусь защитником Радужного города.
Радужный город создавали мои предки. Они считались великими чародеями и хотели закрепить силу в камне. Колонны выросли прямо из моря. На них воздвигся верхний город – обитель самых могущественных чародеев в мире. А с соседнего берега завистливо поглядывал черный город. Мы тянули из него лучшие силы, дети с волшебным даром переселялись на чудо-остров. К сожалению, не все из них позабыли старый дом. Максимус, мой заклятый враг, родился в нижнем городе и грезил помочь бедным. Он так и остался рабом! Его чувства – жалость, жажда справедливости, долг – оказались цепью, которая начала перетирать основание Радужного города.
