– Словоблудие, – скривился Вильям. – Что ты предлагаешь? Ополчение? Когда большинство наших людей в походе за морем? Кто пойдёт против луцернов?
Марий выступил вперёд. В своих роскошных доспехах он выделялся на фоне провинциальных помещиков.
– Всё что надо – это переправить тысячу-другую солдат на остров. Мой повелитель приструнит чернь в качестве знака доброй воли.
– А потом и нас? – выкрикнул кто-то. Белла нехорошо улыбался, будто примеривался куда ударить.
– За всю жизнь не слышал про добрую волю, – процедил помещик.
– Ни разу еще, ни один чужеземный солдат не ступал на свободную землю Рюгена! – патетически воскликнул епископ. Остальные подхватили, как в хоре. Из гвалта только и слышалась, что: свобода, честь, захватчики…
Вильям поднял руку, призывая к молчанию. Не сразу, но постепенно возмущение утихло.
– Тогда вторым вопросом станем созыв ополчения! Давайте, договариваться о числе солдат…
Марий почувствовал, что пришло его время: прославиться или уйти безвестным.
– Пока все соберутся, Кернау падёт! Не хотите помощи от повелителя – ваша воля! Но я сам, Марий из рода Быков, прозванный Красным, первый враг вождя мятежников, выйду в поход! Так зовёт моя честь!
Уже много позже, когда Марий седлал лошадь и с двумя телохранителями собирался покинуть город, к нему подошёл Белла с несколькими дворянами.
– Я не знаю, чего ты добиваешься, – выложил Белла. – Ты явно не такой дурак, как твои речи. И ты не в ладах с отцом, это всем известно.
– И что с того? – с вызовом спросил рыцарь. Рядом с оруженосцами он чувствовал себя уверенней.
– Я дам своих людей на помощь, хоть и не доверяю. Я говорю напрямик, как привык. Ты за независимость?
Марий задумался. По правде говоря, ему было плевать на Рюген. Сейчас главное выполнить поручение Максимуса, отплыть на Восток, захватить Радужный город и получить силу. Что будет дальше?
– Я не стану печалиться, если герцог станет платить пошлину, когда в очередной раз приедет погостить в Фехервар.
Белла ощерился и потрепал его по плечу.
– Другое дело!
Теперь все заботы были лишь о сборе отряда. Конечно, Марий ничуть не жалел о печальной судьбе осаждённых, но это был шанс прославиться. На его стороне хорошее оружие, фактор внезапности, опыт. Луцерны могли предложить только численное превосходство. Но он и не собирался с ними сражаться.
– Стоит только убить вожаков, – объяснил Марий. – Как сами разбегутся!
– А мне Белла только начал нравиться, – засмеялся Марий. Он и оруженосцы, наблюдали за пополнением. Вождь прислал самых последних солдат, от которых, видимо, давно собирался избавиться. Четверо грузных солдат в плохоньких, ржавых кольчугах играли в кости у костра.
– Здесь нет друзей, – заметил Бузина. – Только настоящие и будущие враги. Если пожелаете вернуться обратно – Белла может стать соперником на пути… к большему.
– К чему? – переспросил Марий.
– А чего вам хочется? Свой замок? Конюшню с породистыми скакунами? Или золота? Я вижу честолюбие. Такое желание власти, что зубы сводит. Разве я не прав?
– Меня не интересуют вещи как самоцель. А вас?
Хомут ощерился. На небритом лице это выглядело угрожающе, будто тигр ярился.
– Убийства ради убийств, – неторопливо протянул воин. Он переглянулся с братом. Бузина сузил глаза и промолчал.
Их прервал радостный выкрик одного из игроков. Один из солдат поднялся и трясал руками. Кто-то выругался.
– Они просто мусор, – пояснил Марий. – Никто и ничто. Жрать, трахаться и играть – вот их насущное. Я буду иным: справедливым до скрежета зубов, внушающим страх и искреннее восхищение. Я буду стоять, возвышаясь над стадом, а они мычать в такт моим словам.
– Но пока мы здесь одни, вдалеке от хозяина, против всех, – прервал излияния Бузина. – Ваш план, сир?
– Лезть в лоб на мятежников – смерть. Кольцо собрал не меньше тысячи, – заявил Марий.
Хомут скрестил пальцы перед грудью. Он опять улыбался.
– Вспомните мои уроки, сир, бить по уязвимостям.
Марий понял, что братья уже знали ответ. Они лишь хотели, чтобы рыцарь дошёл своим умом.
– Кольцо… Но как его выманить?
– Слышали про апостола Тьмы? – улыбнулся Бузина. – Их духовный лидер. Думаю, Томас здорово рассердится, если с ним что-нибудь случится.
Последние дни после приезда апостола превратились в сплошной праздник. Жители Пагорок, из тех, кто не ушёл на осаду, отбросили страхи прочь. Вино лилось рекой. По рукам, с придыханием «от Самого» передавались странные пакетики с сухой травой. Закурившие её будто бы на время равнялись с богами.
Миа пробовала её, но кроме учащённого сердцебиения и тошноты, больше ничего не испытала. Другие же доходили до видений.
– Я дам вам шанс подняться выше! – прокаркал апостол. Теперь, когда его узнали поближе, он перестал казаться плешивым старичком. Нет, он стал своим, будто что-то их неразрывно связало.
