— И не менее известный сын героического Ленинграда Евгений Дранищев, — не без ехидства уточняет Амет-Хан. — Ну как, знаю я твою биографию? — уже другим тоном произносит он.
— Только в общих чертах, — смеется Дранищев. — Если рассмотреть этот вопрос глубже, то можно установить, что я родился недалеко от солнечного Крыма, в не менее солнечном городе Шахты.
— Прекрасно! — оживляется Амет-Хан. — Значит, мы сначала побываем у тебя на родине, а потом у меня. Иначе говоря, нас ждут два радостных праздника. Руку, друг!
Если завязался разговор между Амет-Ханом и неистощимым на острое слово Дранищевым, мы все умолкаем. Тут только успевай слушать, они и слова вставить не дадут!
На сей раз дружеская перепалка оборвалась внезапно: по телефону было принято боевое задание. Шестаков стал о чем-то советоваться с Верховцом и Никитиным. Первый вылет с нового аэродрома — дело ответственное и для командиров, и для летчиков.
Воспользовавшись наступившей паузой, я протиснулся поближе к карте, чтобы лучше все рассмотреть. Мне знакомы все аэродромы, станции, города. На этой большой территории теперь развернулись бурные события, ставшие известными всему миру. Я здесь все знаю. Вот бы поручили мне водить группы на штурмовку, прикрытие или сопровождение! Уж я бы постарался везде успеть и со всем управиться. Самолет у меня новый, исправный, летать бы и летать.
— Идем на штурмовку аэродрома Гумрак! — вывел меня из задумчивости голос командира полка.
У меня екнуло сердце: неужели я не полечу в этой группе? Ведь я знаю на аэродроме в Гумраке каждое строение, каждую стоянку…
— Идем тремя шестерками. Одна прикрывает, две — для непосредственного удара.
После небольшой паузы подполковник Шестаков называет мою фамилию.
— Я слушаю, товарищ командир!
— Поведете шестерку воздушного боя. Наверное, я пошевелил губами или сделал какое-то движение, выдающее нетерпение.
— Спокойно, — поднял руку командир. — Тебе знакомы тут все стежки-дорожки, и сам бог велел именно тебе проштурмовать их огнем. Поэтому и посылаю тебя на верхотуру.- Шестаков взглянул на комиссара, тот одобрительно кивнул. — Только помни: не отвлекаться. Сразу попадешь под очередь «эрликона». Кстати, ориентирование на высоте потребует немного внимания… В Гумраке находится добрая половина транспортной авиации Паулюса. Порядочно там и истребителей, Если они успеют взлететь, будет жарко. Задание получено от самого командарма. Ясно?
— Ясно, товарищ командир!
— Нападаем с юга, от центра Сталинграда. Отсюда чаще всего заходят фашистские самолеты. По машинам!
Пытаясь спасти окруженную в Сталинграде группировку, немецкое командование организовало так называемый воздушный мост от Ростова и Зимовников до Сталинграда. На маршруте этого моста действовали аэродромы котла — Гумрак, Питомник, Воропоново. Нам и поручили вместе с другими полками уничтожать транспортную авиацию противника на земле и в воздухе.
Ничто не способно так поднять настроение и вызвать боевой энтузиазм у летчика, как зримость поставленной задачи и предчувствие успеха.
Гумрак, который когда-то был моим родным аэродромом, встретил нас густой огневой завесой. «Эрликоны» били прежде всего по тем «Якам», которые обрушивались на них с неба. Первым пошел на цель командир полка. За ним ринулись Амет-Хан, Алелюхин, Королев, Бондаренко, Серогодский. Моя шестерка держалась в это время сверху.
Шестаков с ходу поджег Ю-52. Вслед за тем вспыхнуло еще пять транспортных тяжеловозов. Аэродром затянуло дымом. Только в отдельных местах сквозь него выбивалось пламя.
В воздухе появились немецкие истребители. Их было больше, чем «Яков». Но нас вдохновляла отважная атака Шестакова и его группы. Мы быстро разобрали пары «Мессершмиттов» и отвлекли их от штурмовиков.
Для моей шестерки это был скорее бой на отвлечение. Мы упорно кружили над «мессерами», атаковали их и вовремя уходили из-под обстрела. Это продолжалось до тех нор, пока ведущий не подал команду на сбор. Выйдя из боя, «высотники» пристроились к основной группе. Обидно было только одно: моя шестерка не сбила в тот раз ни одного «Мессершмитта».
Приземлившись, снова собрались на КП. Подполковник Шестаков доложил штабу армии об уничтоженных и уцелевших транспортных самолетах противника. Мы слышала его разговор и догадывались по ответам обо всем, что говорилось командиру полка. Нашему полку вместе с другими предстояло перерезать воздушную артерию, связывавшую окруженную группировку противника с внешним миром. Наземные части, блокировав противника, продолжали сжимать кольцо, а нам было приказано закрыть над котлом небо…
Командир полка начал разбор вылета. Он умел это делать блестяще. Казалось, что у него несколько пар глаз — так много он видел и замечал. Всесторонне проанализировав и взвесив действия шестерок, он резюмировал:
— Хорошо действовали пилоты!
