Не теряя времени, стали спускаться по тропинке. Тропинка была такая узкая, что невольно наводила на мысль: в случае встречи с недругом — не разминешься. Поэтому оба держали наготове свое «оружие».
Вдруг слышим впереди голоса. Застыли на месте. Приготовились к стычке. Видим, навстречу идут мужчина с мальчишкой-подростком. Заметив нас, они опасливо остановились.
— Куда путь держите, добрые люди? — робко спросил мужчина.
— К Днепру.
— А что вам там нужно? — поинтересовался он.
— Нам надо на тот берег, — сказал я, и мы подошли ближе.
— Как же думаете переправляться? — уже спокойно задал вопрос незнакомец.
— Это наше дело, — настороженно ответил Виктор. Крестьянин чему-то улыбнулся, внимательно оглядел нас, решительно произнес:
— Я помогу. Пошли.
Мы последовали за ним. Мальчонка — тоже.
Предстояло спуститься еще ниже с невысокого обрыва, и добровольный провожатый уверенно повел нас по утоптанным ступенькам.
Днепровская вода теперь плескалась у наших ног. Противоположный берег казался очень далеким и как будто осевшим. Я стоял над рекой, смотрел на воду, на незнакомца и душой чувствовал, что человеку, который привел нас сюда, можно верить. А наш провожатый, видя нашу радость и взволнованность, ждал, пока мы успокоимся, свыкнемся с обстановкой.
— Ну, так как вы переплывете на тот берег? — переспросил он, дружелюбно глядя на нас.
— Может, вы посоветуете, как это сделать?
— Это другой разговор… Куда же вы намерены добираться дальше?
— До Москвы, — вырвалось у Виктора.
— До Полтавы, — сократил я расстояние, и мы втроем рассмеялись.
Потом мужчина обратился к сыну:
— Иди домой. Я перевезу товарищей и вернусь.
Мальчонка вмиг скрылся в кустах. Наш перевозчик вошел в заросли, и мы увидели там аккуратную, небольшую лодку с веслами.
— Садитесь, — пригласил он.
Мы бросились к лодке. Незнакомец оттолкнул ее и занял место на веслах.
Чем больше удалялись мы от берега, тем теснее прижимались с Виктором друг к другу, тем чаще обменивались вопросительными взглядами. Крестьянин так легко гнал лодку, так по-спортивному владел веслами, что мы стали сомневаться, тот ли он человек, за которого себя выдает.
Гребец молчал. Это настораживало, даже пугало. А все же наше доверие к нему росло с каждой минутой.
— Где вы попали в плен? — нарушил он наконец тягостное молчание.
— Недалеко от Таганрога.
— А почему решились идти через фронт? Там сбилось столько гитлеровцев, что на каждом шагу болтается дурак с винтовкой…
Левый берег приближался с каждой минутой. Мы пристально разглядывали кусты, высокие деревья, искали привычные приметы жизни. Но все было пустынно.
— Нам говорил один человек, что где-то здесь обитают партизаны, нерешительно произнес Виктор.
— Я и сам хотел сказать об этом, — невозмутимо заметил наш перевозчик.
Лодка уткнулась в песок. Мы заторопились на берег. Крестьянин вышел за нами и потащил за собой лодку. Теперь мы смотрели на него с восхищением, с любовью. И только теперь оба рассмотрели, что это был не старый еще, круглолицый, черноволосый крепыш, чем-то напоминавший опростившегося горожанина. Нам с Виктором хотелось высказать ему много добрых слов, но они не приходили на ум: новые тревоги наполняли нашу душу. Куда теперь? Где, как разыскивать партизан?
Перевозчик пристроил на берегу лодку и, немного отдышавшись, подошел к нам.
— В этих краях действует партизанский отряд, — доверительно сказал он. Фашисты боятся партизан, как огня. И не только здесь, на левобережье… Слышал я, что немцы у Киева оборону заняли, а сюда и не суются… Идите прямо на Комаровку, — махнул он рукой в сторону высоких дубов. — Можете не прятаться, не скрываться. Заходите в любую хату. Тут вас никто не тронет. Запомните обязательно: Комаровка, — многозначительно повторил он и стал прощаться.
Сделав несколько движений для разминки, как это делают спортсмены, наш перевозчик ловко вскочил в лодку, оттолкнулся веслом, вставил его в уключину и сильно гребнул, опустив весла глубоко в воду…
Шагая ивняком вдоль берега, мы высматривали, где бы свернуть на дорогу. Теперь, когда все трудности остались позади, оба почувствовали страшную усталость и зверский голод. Виктору трудно было идти по песку — у него болела нога, я помогал ему. И вот за выступом показались белые хаты. Это словно прибавило нам сил: скорее, скорее…
Дворы, лежавшие с двух сторон от дороги, густо заросли зеленью. Велик был соблазн, не мешкая, зайти в один из них. Но мы свернули на глухую улочку и направились к крайней хате. Хата стояла за болотом, пришлось обойти его. Именно то, что она находилась на отшибе, манило нас к ней.
Вечерело. В воздухе пахло дымком. У сарайчика пожилой мужчина колол дрова… Мы некоторое время понаблюдали за ним из кустарника, начинавшегося у самых ворот. Вскоре появилась женщина, гнавшая корову. Женщина заметила нас. Мы попросились в хату.
