На плацу находился полковой оркестр, а также группа офицеров, возглавлял которую полковник-гвардеец Виктор Всеволодович Жерве. Среднего роста плотный мужчина с роскошными кавалерийскими усищами на круглом упитанном лице происходил из семьи потомственных военных. Впервые фамилия Жерве появляется в Российской императорской армии во время наполеоновских войн. С тех пор этот род дал государю и России не одного видного военачальника. Что сказать, если оба младших брата Виктора Всеволодовича — Константин и Николай тоже были военными в солидных чинах. Константин дослужился до генерал-майора, а Николай — гвардейского полковника. Виктор же связал свою судьбу с Финляндским полком, в котором дослужился до командира батальона и получил чин полковника гвардии. Участвовал в тяжелых боях первого этапа войны, когда гвардией затыкали дыры на фронте. Труса не праздновал. Был тяжело ранен. И в пятнадцатом назначен командовать запасным пулеметным полком. Считался не самым выдающимся командиром, но весьма неплохим организатором, во всяком случае, снабжение в его полку было не чуть хуже гвардейских подразделений.
Рядом с полковником находился какой-то непонятный человек в британской военной форме с погонами капитана, на его крысином личике красовались тонкие щегольские усики, придававшие, итак, не слишком благородной внешности какое-то отталкивающее выражение брезгливого превосходства. По левую руку от полковника расположился худощавый нескладный неизменный помощник Жерве, капитан Леонид Николаевич Макаров, он нервно крутил тонкий ус и исподлобья поглядывал на собирающихся солдат. Чуть позади полковника стоял неизменный казначей полка Михаил Семенович Тандур в компании штабс-капитанов, командиров отдельных рот полка: Александра Антоновича Жлобо, Леонида Аркадьевича Сильмана, Гавриилы Николаевича Котона и Георгия Александровича Армадерова. Последний отличается от усачей-гвардейцев аккуратными, как бы сейчас сказали, под Ворошилова, усиками и такой щегольски подстриженной бородкой, чем более напоминал полкового врача, нежели боевого офицера.
Было еще темно, и только свет нескольких мерцающих фонарей придавал картине собравшейся толпы людей какую-то странную фантасмагоричность. Казалось, это сборище призраков, чему способствовал мелкий снежок, начавший падать на землю, создававший какую-то тонкую пелену, отгораживающую происходящее от земной реальности. Но тут оркестр грянул «Боже царя храни!», разогнав природное наваждение, да еще и разбудив обывателей в округе.
— Братцы-солдаты! — неожиданно громко проорал полковник, который вообще-то в панибратстве с нижними чинами никогда отмечен не был. При этих словах он снял форменную папаху и продолжил:
— Великая беда постигла наше государство. Император Николай мёртв! А его родственники скрывают сей скорбный факт от народа, ибо делят власть меж собою и хотят удавить молодого императора Алексея Николаевича! Заговор и предательство зреют, ибо хотят нас лишить вымученной победы, за которую мы проливали кровь на фронте и сдаться проклятому германцу!
Толпа зашумела, обсуждая новости. Федько, не пребывая в первых рядах митингующих (ибо назвать это построением было неверно — никто в строю не стоял), отметил, что среди служащих запасного пулеметного мелькают и лица недавних гостей. Эти-то что тут делают? Непонятно, но как-то настораживает! Полковник Жерве выдержал небольшую паузу и продолжил кричать:
— Только матушка-императрица Александра Фёдоровна может защитить Алексея Николаевича! И она обратилась к верным слугам своим, чтобы поддержали её в эту трудную минуту и спасли молодого императора и не дали разграбить и уничтожить империю! Она обратилась к нам, офицерам и солдатам запасных полков, а дабы мы понимали, насколько мы дороги ей, государыня приказала выдать вам денежное довольствие за полгода вперед! А завтра со складов доставят и продовольственное довольствие, которым вы, итак, не обижены! Поддержим матушку-императрицу нашими штыками! Не дадим совершиться несправедливости! Даешь регента Александру Фёдоровну!