[4] Напомним, что в то время еще французский был языком международного общения, английский его вытеснит после Первой мировой войны.
[5] Окончено! На гэльском (шотландском) наречии.
Глава вторая
Петроград. Салон графини Чарской
21–22 февраля 1917 года[1]
— Прошьуу тишьина! — как-то особенно противно взвыла мадам Сталь. — Не разрывать рукьи! Это важно есть! Очьень важно!
При этих словах медиум впилась взглядом ярко подведенных глаз на присутствующих на сеансе господ. Её волосы, казалось, наэлектризовались и стали невообразимым взрывом на голове, создав нечто совершенно странное, на женщину не похожее. Видок у мадам Сталь был явно демоническим. А госпожа Примакова утверждала потом, что у оной спиритуалистки даже клыки выросли, ако у упыря, спаси Господи! Тем не менее, никто никаких рук не разжал, все присутствовавшие на сеансе были людьми опытными, ранее в подобных шабашах участвовавшие. Хотя, в таком действе они еще ни разу не оказывались. Именно сейчас в наличие духов можно было поверить, ибо один из них находился прямо тут, в комнате, а еще все почувствовали невольный озноб — в помещении как-то сразу же похолодало. И холод был каким-то неестественным, потусторонним. Впрочем, жути итак хватало, но вот медиум первая взяла себя в руки.
— Кто есть ты, импьератор? Отвьеть мне!
— Не ампиратор я, мадам, совсем не ампиратор. Я дух того, кто этот ритуал создал. Вы, мадам плохо инструкцию читали, так я вам скажу.
— Кто ты есть?
— Я дух Якоба Брюса, сподвижника императора Петра, единственного императора Российской империи. Я Якоб, а вам нужен Пётр.
Голос раздавался откуда-то сверху, скорее всего, из стеклянного шара, который был центром композиции хрустальной люстры, которую никто по настоянию спиритуалистки не включал.
— Дух Якоб Брьус, говорьи, что дьелать, чтобы звать дух импьератор?
— Во-первых, Лукерья, перестань корчить из себя инопланетное существо и говори по-русски, нормально говори, вот!
— С чего бы это? — от неожиданности мадам Сталь выдала фразу безо всякого акцента.
— Во-вторых, поменяй псевдоним.
— Зачем это мне? С какой стати? — медиум от шока явно не отошла.
— Знаешь, есть один человек, которому такой твой псевдоним не понравится. И если он к власти доберется, тебе это тоже не понравится. Да! Господа, из вас кто-то курит? — Неожиданно дух обратился к собравшемуся обществу.
— Да, почитай все курят. — не побоялась вступить в разговор графиня Чарская.
— Так вот, дамы и господа, для продолжения нашего дела прошу всех закурить кто что имеет. Чтобы появился дух императора табачный дым будет хорошей приманкой. Очень Пётр Алексеевич уважал это дело — перекурить трубочку крепкого голландского табаку. Не бойтесь разорвать круг рук — это уже не имеет значения.
— Простите, Якоб, а как вы столь хорошо стали говорить на русском? Вы ведь шотландец? И никакого акцента. — задала вопрос бывшая фрейлина Вдовина, сохранившая хладнокровие и рассудительность.
— У меня было двести лет, чтобы отточить умение говорить на русском. Кроме того, я в совершенстве владею французским, английским, латынью и гэльским. На них тоже говорю без акцента. На древнегреческом всё ещё говорю с акцентом, а вот мог писать — писал бы без него. Сейчас хотел бы овладеть немецким, но как-то недосуг. Слишком много интересного в мире живых происходит. Хочется хоть иногда понаблюдать за ним.
Вдовина и графиня Чарская достали сигареты, которые вставили в модные длинные мундштуки, супруг Вдовин вытащил щегольскую сигару, судя по толщине — Гавану, Елисеев с отстраненным видом принялся набивать небольшую трубку-носогрейку, Примакова вытащила стильную пахинтоску[2], а мадам Сталь, неожиданно оказавшаяся Лукерьей, достала модную сигариллу[3]. Через минуту зал стал окутываться клубами табачного дыма.
— Дамы и господа! Отлично! Это то, что нужно! — Голос Якоба Брюса звучал с торжествующим энтузиазмом. — Не представляю, чтобы я делал, если бы вы все оказались из общества противников курения.
— А что, такие люди есть? — спросила графиня?
— А что, есть такое общество? — поинтересовалась Вдовина.
— Всё есть, было и будет! — нагнал туману дух Петровского сподвижника. — Но мне пора, слишком долго я пребываю в этом плане бытия, Луша! Теперь внимательно прочитай текст задом наперед, не бойся, но и не ошибайся. И ежели чёрная свеча погаснет — сие означает, что дух Петра Алексеевича с вами. И свет не зажигайте ни в коем случае! Может быть худо!
Неожиданно в комнате потеплело, даже как-то стало жарко.