– Напомню: расшифровкой занимались не мы, – сказал тот, – а высшие, с позволения сказать, силы. Человечество, увы, не располагает достаточными интеллектронными мощностями, чтобы обработать такой объем информации в разумные сроки. Наш вклад и без того велик: все же, именно мы, люди, получили, локализовали и сохранили «длинное сообщение», и это есть предмет нашей всеобщей гордости, но не повод для фанаберии. Я знаю об участии в проекте Вхилугского Университета галактических технологий. Для справки, это территория цивилизации нкианхов. Но решающий вклад был внесен, по-видимому, учеными более древних цивилизаций, давно отошедших от активного участия в галактических инициативах. В отчетах никакие астронимы не упоминаются, но по косвенным признакам можно предполагать участие культуры Эфаддертас.
– Доктор Кратов, – обратился Ламберт. – Можете дать комментарий?
– Да, – сказал тот, порываясь подняться, но Шарона деликатно придержала его за плечо. – Эфаддертас – действительно очень древняя и закрытая культура. Она обитает в звездной системе Эфарра и, возможно, в некоторых смежных системах компактного звездного кластера Дикая Утка в созвездии Щита. Это не гуманоиды, а эйдос более высокого уровня, переходная форма между осесимметричными структурами и дисперсными состояниями.
– Плазмоиды?
– Нет, плазмоиды не имеют постоянной формы, не управляют ею, равнодушно полагаясь на внешние формообразующие факторы – магнитные поля, давление потоков частиц… а эфаддерты все же достаточно инкапсулированы, хотя сами избирают себе ту форму, какая более подходит насущности момента. – Кратов понемногу увлекался, а всеобщее благожелательное внимание и отсутствие реакции Ламберта сильно подогревали его энтузиазм. Однако пронизывающий взгляд Торрента сулил мало радостей в обозримом будущем. – Еще интереснее то, что эфаддерты утверждают, будто они ведут происхождение от культуры Эмадна, пережившей Большой Взрыв, наследуют ей генетически и цивилизационно.
– Эфаддерты, Эфарра, Эмадна… – проворчал Шкволка. – Прямо-таки болезненное пристрастие к фонеме «э»…
– Не забудьте про этих… про эйханов, коллега, – ввернул некто Корбен Картрайт, магистр педагогики.
– Про эхайнов, – поправил Вортигерн Мпумеле. – Вот уж о ком многие с удовольствием позабыли бы!
В зале послышался смех. Доктор Мадригаль напыжился и побагровел.
– Как отнесется почтенное собрание к тому, что я рискну продолжить? – спросил он мефистофельским тоном.
– Всецело одобрительно, – сказал Ламберт. – Не скромничайте, Рамон, вы вправе осадить всякого, кто посмеет вам мешать.
– И не премину воспользоваться этой привилегией, – зловеще промолвил Мадригаль. – Впрочем, доктор Кратов облегчил мою задачу. Почему «розеттский камень»? Потому что фрагмент «длинного сообщения», где содержались ключи к дешифрации, был дальновидно изложен в семи идентичных вариантах, шесть из которых ничем исследователям не помогли. В то время как седьмой после некоторых усилий неожиданно был развернут в логографическую письменную форму на мертвом языке культуры Эмадна.
– Вот это интрига! – восторженно воскликнул кто-то.
– Что естественным образом дало шанс разобраться с остальными формами представления данных, в том числе и той, посредством которой изложено «длинное сообщение» от первого до последнего смыслового кванта. А также, – Мадригаль адресовал Кратову многозначительный кивок, – недвусмысленно подтвердило претензии эфаддертов на культурное наследие Эмадна.
– Пространно и поразительно, – сказал Ламберт. – Как и все, что делает наш дорогой Рамон. Благодарю, доктор Мадригаль. Увы, лексической избыточности мы не избежали, а это бич всякой сколько-нибудь представительной академической среды, уж не обессудьте.
– И когда же нам поведают, наконец?.. – начал было желчную тираду Уго Торрент.
– Вот сейчас и поведают, – осадил его Ламберт. Старательно артикулируя, он произнес: – Доктор Уаманауг Ускамуниэху Баурихв Утупсурвиксу, зал ваш.
К экрану, с которого пропали схемы «длинных сообщений», поднялся виав. Молодой – хотя кто возьмется навскидку определить возраст виава! – совершенно человеческих статей, разве что фигура слишком безупречна, черты лица слишком идеальны, слишком светлые волосы и пугающе ясный немигающий взгляд слишком зеленых глаз.
– Забавно, – сказал он, лучезарно улыбаясь. – Здесь собрались те, кто так и не увидел «длинное сообщение» во всем его великолепии. Я не исключение, мне лишь на пальцах, мученически понижая планку понимания, изложили его содержание в самом общем виде.
– А вы приметесь понижать планку до нашего уровня восприятия, – немедля ощерился Торрент.
