– Вы завершили главное дело своей жизни. Ваша земная миссия выполнена. Даже если на вашу долю выпадут еще какие-нибудь выдающиеся деяния, с тем, что было на пути от Земли до Аида, ничто не сравнится. Отныне вы мне неинтересны. – Он вдруг улыбнулся знакомой улыбкой крокодила, завидевшего на водопое особенно беспечную антилопу. – А о том, что творилось в этом вашем последнем странствии, вы мне и так расскажете. Должны же вы с кем-то поделиться впечатлениями! Не только со скучными академиками и вице-президентами! Со мной и с доном Спириным. Согласитесь, мы заслужили. И вообще вы должны мне и Мануэлю за фундаментальную поддержку бассейн хорошего вина.
Торрент исполнил церемонный поклон и, пятясь задом, скрылся в говорливой толпе.
Кратов перевел дух. Все оказалось не так страшно. Бассейн вполне можно было заменить тремя-четырьмя плетеными флягами. А посидеть в неглупой компании, особенно когда от тебя не ждут активного участия в разговорах, кто же откажется?!
Он уже заходил в кабинку, когда его деликатно подхватили под локоток.
«Нынче мне положительно не дадут так просто исчезнуть», – подумал он опечаленно.
– А теперь, друг мой, – сказал Виктор Авидон, словно бы продолжая прерванную беседу с полуслова, – вернемся к предметам насущным и приземленным. Я понимаю: тектоны, мозговой штурм, «Тавискарон»… Но как вышло, что вам пришлось все время действовать в одиночку, без поддержки Академии, нашего Департамента и всех общественных институтов Федерации?
И это было еще не все.
Когда Кратов, отделавшись от докучливого собеседника и с облегчением погрузившись в приятные ожидания, оставил позади кошачий силуэт Академии Человека, и вековое дерево простерло на ним свою тень, его окликнули.
Очень старый человек, темный, заскорузлый, едва ли не ровесник дереву, сидел на скамейке, тяжко повиснув на массивной черной трости, которую так и подмывало назвать клюкой. Пыльный серый костюм пижамного покроя был ему явно велик. Человек стянул с пятнистой лысины легкомысленную кепочку с длинным козырьком. На сморщенном пергаментном лице вспыхнули синие, лишенные возраста глаза.
– Найдешь время для старика, сынок? – спросил Дитрих Гросс.
И снова Кратов был застигнут врасплох. Но спустя два десятка лет ему это было уже не в новинку.
– Все мое время – ваше, учитель, – промолвил он те же слова, что и в предыдущую, давнюю встречу.
– Ты повзрослел, – сказал Большой Дитрих. – Может быть, и поумнел? Вряд ли… – Помолчав, он похлопал ладонью рядом с собой и заметил сварливо: – Во всяком случае, ниже ростом ты определенно не стал.
Кратов сел, соблюдая почтительную дистанцию. В другое время он лихорадочно собирался бы с мыслями, чтобы произвести на монументального оппонента благоприятное впечатление. Но только не сейчас. Он был спокоен, слегка торопился и не слишком стремился это скрыть. И те мысли, что безмятежно циркулировали в его голове, были далеко отсюда.
– Ты все же ослушался деда Дитриха, – промолвил старец безо всяких эмоций.
Кратов пожал плечами.
– Я поступил, как посчитал нужным.
– Ты не поумнел, но дерзости набрался. Не отвечай, я и так знаю, что ты почтителен к старшим. Ты ведешь себя дерзко в отношении собственной человечности. Дерзко и самонадеянно. Как будто знаешь о себе то, чего никто не знает. Надеюсь, так оно и есть.
– Я повидал достаточно, учитель, чтобы не бояться голубой коробки с устаревшей интеллектронной начинкой. Как выяснилось, это всего лишь хороший… – Кратов запнулся, пытаясь подобрать точное слово, и вспомнил кулуарных диспутантов с их яркими метафорами. – Хороший калькулятор.
Дитрих Гросс внимательно изучал его пронзительными синими гляделками, словно пытался просветить насквозь.
– Наверное, нет смысла сызнова затевать давний разговор? – наконец спросил он.
– Мы можем подыскать иную тему, – осторожно предложил Кратов.
– Тогда просто посиди со стариком, – внезапно сказал Большой Дитрих.
Кратов молча кивнул. «Было бы славно, – подумал он, – если бы сейчас на мой браслет пришел голосовой вызов от Марси. Чем более строгим окажется ее голос, тем лучше. В последнее время у нее неплохо получается казаться строгой. Особенно забавно выглядит, когда она пытается командовать Рашидой. Та, конечно же, изображает покорность, но хватает ее ненадолго. И вот уже она со свирепыми криками гоняется за визжащей Марси по дому, а я с Иветтой на руках улепетываю из этого хаоса подальше в сад, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете».
– У тебя сейчас было интересное лицо, – проницательно сказал Дитрих Гросс. – Как будто внутренним взором ты увидел райские врата.
– Так и есть, учитель.
