На этот раз мне не нужен был предлог в виде чашки с настоем. Я подождала перед дверью, прислушиваясь, не раздастся ли по ту сторону хоть малейший шорох, затем повернула бронзовую ручку.
В комнате было темно, но мне, как и Вилду, свет был не нужен. Он снова сидел за столом, уронив голову на скрещенные руки. Письмо лежало рядом, а книга, из которой его достали, валялась на полу. Я подняла довольно увесистый том и провела ладонью по переплету из телячьей кожи. От старой позолоты не осталось ни крупинки, так что название можно было прочитать только при ярком свете или нащупать кончиками пальцев.
«Жизнь, необыкновенные и удивительные приключения Робинзона Крузо и так далее, и так далее». Жизнь паренька, не пожелавшего учиться судейскому делу и в восемнадцать лет покинувшего родительский дом, чтобы полностью отдаться единственной своей любви — морю.
Мальчик, зачитывавшийся в детстве этой книгой, вырос и в восемнадцать лет решил стать юристом, потому что не любил никого и ничего. Я положила книгу на край стола. Начинать разговор первой не хотелось, потому что последний наш разговор несколько часов назад закончился не очень хорошо.
После больницы я выпросила у Джокера пятиминутную остановку перед кондитерской миссис Адамс. Просто не могла себе отказать в нескольких глотках какао с корицей и кофейным ликером. Как-будто знала, что этот обжигающий напиток в двойном картонном стаканчике будет моей единственной радостью в этот день.
А на выходе я столкнулась с шерифом Келли. Он уже ушел на пенсию, сильно поседел и чуть ссутулился, но выглядел все таким-же крепким и надежным, как сучковатая дубовая палка отставного полковника викторианской эпохи. Он вежливо поздоровался и посторонился, давая мне дорогу. Он всегда был вежлив, но сейчас в его голосе не слышалось былого тепла. Наверное, он тоже винил меня в разрыве в Робом.
Когда я опустилась на заднее сиденье рядом с Джокером, его лицо казалось ничего не выражающей маской. Крепко сжатые губы, пустые холодные глаза. Смотреть на него не хотелось, и я отвернулась к окну.
Во время переговоров Вилда с нотариусом, я бессмысленно пялилась на стопки документов на антикварном столе, на огромные книжные шкафы с книгами по семейному праву. Рассуждения об особенностях брачного контракта Элис ван Хорн Говард, о прецедентах оспаривания наследства и судебном преследовании поединков проходили мимо моего сознания.
Возвращаясь к машине, я все так же старалась держаться подальше от Джокера. Меня знобило, не помогала ни застегнутая на молнию куртка, ни глубоко спрятанные в карманы кулаки.
— Думаешь, он все еще видит в тебе свою несостоявшуюся невестку?
Так можно было говорить о ставках Питсбург Пингвинз против Могучих Уток[43].
— Можешь собой гордиться. Этого уже не случится.
Я надеялась, что мой голос звучит так же безразлично. Вилд резко затормозил и повернулся ко мне:
— Чего «этого»?
Я пожала плечами, не переставая мелко дрожать. Противно, что он это видел.
— Брака с надежным человеком. Семьи, детей, школьных утренников, Рождества за общим столом. Я такая же женщина, как все остальные, и хотела того же самого. Разве ты этого не знал?
Джокер сделал еще шаг вперед и замер, почти касаясь меня грудью. Неуловимым движением выдернул мои руки из карманов и спрятал их в своих горячих ладонях.
— С Робом ты когда-нибудь чувствовала то, что было между нами?
Черт, опять эти искры, сливающиеся в потоки тепла. Глаза невольно остановились на его губах и я судорожно сглотнула. Держи себя в руках, Лина. Если я сейчас облизну губы, то проиграю раз и навсегда. Окончательная капитуляция станет всего лишь вопросом времени.
— Думаешь, под ним ты стонала бы так же, как тогда на Девичьей скале?
Заткнись, Джокер! Заткнись!
Во рту пересохло, и я уже не думала, как сохранить лицо. Пусть смотрит. Пусть видит, как я его ненавижу.
— Разве ты дал мне шанс проверить?
В машине Вилд бросил шоферу:
— Домой, — и молчал до самых ворот Логова.
Оставшуюся часть пути я задыхалась от жара. Когда водитель вышел, чтобы открыть мне дверь, Джокер тихо произнес:
— На самом деле, ты должны быть мне благодарна, Лина. Я спас тебя от брака без любви. Я освободил тебя из ловушки.
Я бегом бросилась в свою комнату, и минут десять простояла над струей холодной воды, пытаясь остудить руки и лицо.
Сейчас я молча стояла в темной библиотеке, глядя на склоненную голову Джокера. Если он не захочет говорить, я просто уйду.
— Его тоже зовут Генри Говард. Генри Говард-младший.
— Сын твоего отчима?
— Да. После того, как я покончу с ними обоими, всем будет наплевать, кто из них младший, а кто старший. О них просто забудут.
В голосе Вилда не звучало злости, словно он думал о чем-то другом.
— Если мы найдем колдуна, твои шансы возрастут. Ты что-нибудь знаешь об этом «младшем»?
Он устало потер переносицу:
— Слышал. Он занимается боями без правил. Участвовал в нескольких любительских поединках. — Н-да, звучит не очень обнадеживающе. Мы с моими койотами можем пролететь. — Я видел записи. — Джокер посмотрел на меня, словно понимая, о чем я сейчас думала. — Лина, я лучше него. Я справлюсь.
