– Ложь! – Голос Юдина соскочил на самые высокие ноты. Опираясь щекою на ладонь, Марина Ивановна прикрыла ухо. – Ему нельзя верить! – запинаясь, снова крикнул Юдин. – Это же бывший алкоголик. Как он вообще попал на конференцию?
– Хорошо, если все дрянное у человека осталось уже позади, – спокойно ответил Виктор Дмитриевич, и удивился своему спокойствию. – Лучше быть бывшим алкоголиком и стать снова человеком, чем всю жизнь оставаться негодяем, выдавая себя за честного человека!..
Он был доволен, что сумел высказать все, что накопилось у него на душе. Но в то же время что-то его подтачивало. Он едва не обругал себя за то, что взял слово.
В нем просыпался и начинал уже говорить во весь голос сильный и здоровый человек с честной натурой. Но вместе с тем Виктор Дмитриевич, бессознательно идя на уступки умирающему в нем, опустившемуся и безвольному человеку с придавленным самолюбием алкоголика, подавлял рост этого нового человека. Идя, быть может, на последнюю такую уступку, он наклонился к сидевшему рядом Мещерякову:
– Наверно, зря я так ругался? Мне бы надо быть довольным, что есть у меня крыша, кусок хлеба и прочные штаны, а не ввязываться в драку.
– Хорошо, что вы уже думаете не только о крыше, хлебе и штанах, – ответил Мещеряков. – Критикуйте смело, чувствуйте себя теперь равным со всеми. Это право вы завоевали честным трудом.
Выступление Виктора Дмитриевича послужило началом разгрома Юдина. Вслед выступил Коля Петров и еще несколько работников технической части,
В середине конференции Юдин исчез…
На следующий день он принес Марине Ивановне заявление об уходе. Но она не приняла его:
– Не слишком ли легко хотите отделаться?
– Нашли кому верить – Новикову! – усмехнулся Юдин. – Не советую поднимать шум. Я еще докажу, что вы покрывали прогулы этого алкоголика.
Не обращая внимания на угрозы Юдина, Марина Ивановна приказала ему:
– Сегодня же сдадите дела. А за Новикова – я всей душой рада, и теперь спокойна. Он доказал, что стал настоящим человеком…
Встретившись в отделении с Мещеряковым, Марина Ивановна отвела его в сторону.
– Алексей Тихонович, – в голосе ее слышалась грусть, – а не кажется вам, что Новикова уже можно выпускать в самостоятельное плавание?,,
По Неве еще плыли последние, серовато-белые льдины, медленно таявшие на солнце.
Весною жизнь веселеет и звучит в новом ритме. Все – в живом движении. Золотой кораблик на вершине адмиралтейской иглы ловит своими парусами неугомонный весенний ветер. Летят и летят над корабликом легкие и тонкие, почти прозрачные белые облака…
Город готовится к празднику. Всюду – на фасадах и балконах, между колоннами и под крышами, – всюду скользящий блеск надуваемых ветром красных полотнищ. Дома – корабли под тугими красными парусами, гулко хлопающими на влажном морском ветру. На стенах домов и на вымытых стеклах, как на поверхности глубокой темной воды, колеблются и бегут, бегут розовые отсветы. Весь весенний город – под парусами. Хорошо, когда счастливый ветер надувает паруса…
В путь, в путь, в путь! В кармане – паспорт с постоянной пропиской, отличная характеристика. Держи свой путь куда хочешь… Как это хорошо – знать, что теперь уже все зависит только от тебя самого!
Вадим Аносов и Вера Георгиевна определили Виктора Дмитриевича в большую музыкальную библиотеку. Он сам хорошо сознавал, что не вправе вернуться ни к исполнительской деятельности, ни на преподавательскую работу. Чему он может учить сейчас? Былая техника утеряна. В этом он убедился, первый раз после долгого перерыва взяв в руки скрипку, когда поехал вечером к Славинскому. Чтобы вернуть прежнюю технику, понадобится много времени. Но надо же и жить чем-то. Да дело и не только в деньгах. Он чувствовал, что не мог бы жить без ежедневного труда.
Он сходил в библиотеку, договорился об оформлении на работу и вернулся в больницу.
В парке весело работали больные. Сбросив теплые халаты, они расчищали аллеи, посыпали песком дорожки, устанавливали ограды вокруг газонов.
Около пятого отделения Виктор Дмитриевич встретил Гуйду. Через каждые десять дней он вместе с женой приезжал к Мещерякову. Довольно оглядывая хорошо одетого токаря, Виктор Дмитриевич шутя спросил:
– А через лесок спокойно ходишь сейчас?
Гуйда засмеялся.
– Теперь я на работу всегда отправляюсь как стеклышко. Грач-вахтер сторожит меня у входа в лесок. Сядет на самую нижнюю ветку, осмотрит внимательно и командует: «Прр-пустить!.. Тррр-езвый идет».
– Премию получил недавно за новое изобретение, – с нескрываемым удовольствием сообщила поправившаяся и посвежевшая жена Гуйды. Как бы спрашивая подтверждения у Виктора Дмитриевича, она добавила: – Этим-то не стыдно и похвастаться. Так ведь?.. А про грача он выдумывает все. Известный выдумщик, первый по всему заводу, – сказала она, счастливо смотря на мужа.
– Приезжай скоро на праздник к нам, – пригласил токарь. Улыбаясь, он кивнул в сторону жены: – Видишь?
Смущенное признание ее тронуло Виктора Дмитриевича:
– Раньше он желал ребенка, я – боялась. А теперь… Хотим Алексея Тихоновича просить… Ну как это прежде? В крестные отцы… И неудобно вроде…
