На магов древней Руси началась охота, спастись удалось лишь волхву Родославу. С помощью магического артефакта он перенесся в другой мир, не знавший магии, и столетиями тайно переходил там из тела в тело, пока не сросся с личностью Макса Громова, командира взвода спецназа 21-го века.Однако в тот момент, когда смертельно раненный Макс готовится расстаться с жизнью, группа князей новой Российской Империи при помощи сохранившегося артефакта возвращает Родослава в тело его потомка — Алексея Куракина. Так они хотят возродить магию, чтобы укрепить власть аристократии. Но вместе с личностью Родослава переносится личность Макса. Бац — два попаданца в одном теле, и каждый со своим послезнанием. Один — древний маг в технологическом мире середины 21-го века, другой современный боец спецназа. На их сторону встает кузина Алексея Куракина. Втроем они попали в неслабый замес, но у них есть все шансы возродить древний род, встряхнуть Империю до основания и занять в ней ведущее место.
Макс вжался в сырую землю, отложил штурмовой автомат и поднес бинокль к глазам. Видно было плохо, туман и морось висели в воздухе, как полотнище мокрой марли. Внизу, в прорехах тумана, Макс разглядел лагерь повстанцев. Мокрые тяжелые палатки, газовая печка, переносной ветрогенератор и один часовой возле мачты развернутой радиостанции. Конечно, часовой был не один, наверняка они понатыканы по всему периметру лагеря, на расстоянии слышимости один от другого. Каждые пять минут горное эхо доносило до Макса щелчки сигнальных кликеров — это часовые давали знать, что находятся на посту и не спят.
Макс поднял руку, мол, все нормально, можно менять позицию. Секунд через десять, бесшумно, как кошка, из-за скального выступа выскользнула Рита, и улеглась рядом, в зарослях уже отцветших азалий. Она скинула лямки боевого ранца, положила винтовку рядом и с удовольствием растянулась на спине.
— Устала? — негромко спросил Макс.
— Скорее не выспалась, — лениво отмахнулась Рита. — Что там у «павианов»?
— Спят. Одного часового вижу, других слышу. Щелкают кликерами. Всего шесть постов. Интересно, успеют они надеть противогазы спросонья, если туда слезогонных гранат запулить, штучки три?
— Жаль, с ипритом гранат нет, — со вздохом произнесла Рита. — Придется по старинке, гасить пулями в индивидуальном порядке.
— Иногда мне кажется, что по тебе психушка плачет, — недовольно пробурчал Макс. — Иприт, это уж как-то совсем жесткач… Фу, такой быть.
— Слушай, ясен пень, что я ненормальная, и крыша у меня держится на одном гнутом гвозде. Нормальные бабы, знаешь, дома сидят, щи мужьям варят, а не скачут по горам с винторезами в компании потных мужиков. Не лечи мне голову. «Павианы», они и есть «павианы».
Пошел мелкий дождь. Макс убрал бинокль и натянул капюшон поверх композитного шлема. Рита, наоборот, сняла каску, и пригладила короткие волосы.
— Батый с Горынычем на месте? — спросила она.
— Батый под скальным карнизом, на одиннадцать часов. Горыныч на гребне справа. Ему же простор нужен.
Рита натянула каску, перевернулась на живот, вскинула винтовку и ввела данные в вычислитель прицела.
— Я готова. — сообщила она.
— Ну все. — Макс снял автомат с предохранителя. — Начали!
Он выпустил гранату со слезоточивым газом, а когда повстанцы забегали внизу, принялся бить их короткими очередями. Рядом ухала винтовка Риты. Со стороны скального гребня дугой прорисовался дымный след от ракеты, выпущенной Горынычем, и палатка посреди лагеря превратилась в огненный шар, из которого во все стороны полетели изуродованные тела.
Макс понимал, что в текущей тактической обстановке главное не дать охреневшим от натиска «павианам» разбежаться по округе, потому что в горах их потом ищи-свищи. Если же удержать их в куче автоматным и винтовочным огнем, то Горынч за пару минут оставит от лагеря лишь выжженный кусок земли. Ему главное дать время на перезарядку, ибо его шайтан-труба способна выпускать лишь по паре ракет в минуту.
Батый тоже не подкачал, запустил четырехтурбинный ударный дрон и пошел с него утюжить осколочными бомбами внутри периметра. Получилось неплохо — «павианы» ринулись в долину, а там на тропе их встречали выпущенные Ритой пули. Гасила она повстанцев с видимым удовольствием, вкладывала душу в каждый выстрел, фиксируя попадания по выбитым из тел облачкам кровавой пыли. Макс короткими очередями отсекал самых хитрожопых, они пытались соскочить с тропы в глубокую балку, заросшую крушиной. Хотя там, в крушине, тоже особо не побегаешь, цепкие у нее колючки, что пипец. «Павианов» там скопилось с избытком, надо было им добавить жару.
В радиомолчании уже не было смысла, поэтому Макс стукнул по капсуле микрофона и произнес в эфир:
— Горыныч, на связь!
— Здесь Горыныч, — раздалось в наушниках шлема.
— Дай-ка ракету в заросли крушины на два часа.
— Есть, принял!
Снова с гребня горы сорвался и прочертил небо спиральный дымный след от вращающейся на траектории ракеты. Он клюнул левее тропы в заросли, и на этом месте словно молнией шибануло, а затем вырос здоровенный огненно-дымный гриб. Во все стороны полетели горящие ветки крушины и оторванные конечности с прилипшими к ним кусками одежды.
— Здесь Горыныч, как там дела, я попал? Мне не видать из-за лагеря.
— Норм. Дальше действуй по обстановке, — приказал Макс.
— Батый Максу на связь, — раздался в эфире голос с заметным бурятским акцентом. — «Павианы» поняли, где вы, рванули в обратную сторону, между мной и Горынычем. У меня бомбы кончились, надо кассету сменить.
— Твою мать, очень вовремя! — пробурчал Макс. — У нас крыльев нет, мы на другую сторону холма с Ритой не перелетим. Перезаряжайся и отжимай их на нас.
— Есть, принял.
— Конец связи.
— Разбегутся, — со вздохом констатировала Рита.
— Хрена с два они от нас разбегутся. Ты тут сиди, на случай, если «павианы» обратно попрут, а я вниз, попробую их взять с дальней дистанции.
