Рассказ Хэла о недавних приключениях напомнил Ричу, что он всего лишь мальчик, и не рассказал многое из того, чего хотелось узнать его отцу. Однако он услышал достаточно, чтобы сообразить, что вел себя глупо и Утрата никогда не простит его.
– Орландо, на спине моей лошади найдется место для такого галантного мужчины, как ты, если собираешься вернуться в лес. Мисс Сэлли может устроиться впереди папы.
– Сэлли такая задача не по силам, да и мне нельзя уезжать отсюда, – безрадостно ответил Рич.
– Мой друг, значит, ты остаешься?
– Приходится. Спасибо, друг, за все, что ты сделал ради моих детей.
– Приятель, моя жена причинила тебе зло. У нас, цыган, достаточно своих детей, поэтому мне не хотелось бы, чтобы ты подумал, будто мы их похищаем. Благослови тебя Бог, мой брат. Тебе еще понадобится помощь, – сказал Ройбен.
– Я снова обрел семью, пока мне больше ничего не надо. Благодарю тебя, брат, – через силу сказал Рич.
Ему придется довольствоваться тем, что удалось вернуть детей, и мысленно целовать образ Утраты после всего, что он натворил.
– Приятель, борись за то, чего ты не заслуживаешь. – Ройбен запрыгнул на лошадь, развернул ее, помахал Ричу и ускакал к своему племени.
– Позаботься о Кейзиа! – Рич крикнул ему вслед.
Ройбен пренебрежительно махнул рукой. За последние несколько дней Рич достаточно хорошо изучил этого хитреца и догадался, что тот не накажет за грехи дочери мать, которую уважал.
– Папа, разве мы не едем домой? – спросил Хэл.
– Наверное, нет.
– А как же мисс Роуан?
– Думаю, она не станет жить с нами, даже если попросить об этом, – невесело ответил Рич.
– Ничего, папа. Я люблю тебя, – успокоил сын, будто был уже взрослым, а Рич ребенком. После сегодняшнего дня сын оказался недалеко от истины.
Фрее от злости хотелось швырнуть какой-нибудь предмет так, чтобы тот разбился вдребезги о мощеный конный двор. Так она уняла бы напряжение. Хорошо бы разбить больше хрупких вещей. Она все равно постарается добиться своего.
– Я чувствую себя отлично, – заверила она бабушку и герцогиню, но чувствовала, как слезы жгут глаза, когда Сэлли неожиданно появилась на конном дворе и подбежала к ней. – Привет, моя дорогая, ты пришла помахать мне рукой на прощание? – весело спросила она, хотя чувствовала, что от боли разрывается сердце.
– Нет. Не уезжай! – приказала малышка и грозно насупилась.
– Мне надо уехать, дорогая. Папа присмотрит за тобой и Хэлом. С ним Кейзиа, вам в лесу нечего бояться.
– В лесу живет Клео.
– Думаю, что она больше не живет в вашей части леса, – ответила Фрея, вспомнив, как Ройбен скакал рядом с Орландо, желая помочь другу найти детей. Несомненно, у цыгана щедрое сердце.
– Если бы ты жила с нами, Клео больше не посмела бы смотреть на папу так, будто хочет съесть его.
– Думаю, мое присутствие не остановило бы ее. – Фрея старалась не мечтать о возвращении к идиллической жизни и рождении собственного ребенка. Тогда Сэлли и Хэл с нетерпением ждали бы появления братика или сестры. Сейчас это невозможно. Наверное, такое вообще не было возможно.
– Я люблю тебя, – трогательно сказала Сэлли.
– Я тебя тоже люблю, – серьезно ответила Фрея, затем состроила смешное лицо. – Но Кеззи и папа тоже любят тебя. Тебе надо вернуться к ним, иначе они начнут плакать так, что не смогут остановиться, ибо им так не хватает тебя.
– Папа не плачет, – нерешительно возразила Сэлли.
– Он готов заплакать прямо сейчас, – позади них раздался голос Орландо.
Фрея не ожидала, что тот приблизится к ним так незаметно.
– Она уезжает, – сообщила отцу Сэлли и недовольно надула губки.
– Вам нельзя уезжать. Это небезопасно, – строго сказал Орландо, будто имел на это право.
– Я привезла ваших детей в самое безопасное место, какое сумела найти, и ничем не обязана вам. Искренне благодарна герцогине Джессике за ее радушие и понимание, каких я не ожидала. Но мне пора ехать дальше, время не ждет. До свидания, мистер Крейвен. Мы больше никогда не встретимся.
– Но, моя дорогая, разве ты еще ни о чем не догадалась? – спросила бабушка, будто в Орландо было нечто такое, о чем Фрея должна была догадаться уже давно.
– О чем?
– Перед тобой не мистер Крейвен, хотя после недавней вспышки гнева ему бы лучше именовать себя мистером Грубияном. Это Ричард Сиборн, кузен герцога Деттингема.
Фрея удивилась: как ей хватило выдержки сохранить спокойствие после столь неожиданного поворота? Позднее она порадуется тому, что сохранила частичку достоинства, однако сейчас приятный обморок и избавление от неприятной действительности были бы очень уместны. Она подумала, что он может обнаружить ее беременность, если ей вызовут доктора. Фрея решила никого не подпускать к себе, иначе все заподозрят, что она уже не девственница. Все, кроме бабушки и этого грубияна, который знал, что она стала женщиной. Но он больше не приблизится к ней даже на сто ярдов.
– Конечно, Ричард Сиборн. Как глупо я себя вела. – Казалось, будто ее слова донеслись оттуда, где застыли эмоции леди Фреи.
– Утрата, мне следовало сказать вам об этом, – заговорил он.
