Теперь, учитывая "исследовательский метод" Виктора Суворова, разберем основные составные части его «теории». Первая из них заключается в следующем: расположение советских войск на западной границе однозначно (по мнению Суворова) свидетельствует о заведомо агрессивных планах. Если исходить из этой логики, то первой виновницей-агрессором следовало бы признать… Польшу! Это не шутка. Одной из причин молниеносного разгрома польской армии было крайне неудачное для оборонительных целей расположение войск в приграничных районах.
"Польский главнокомандующий маршал Рыдз-Смиглы поставил перед собой неразрешимую с военной точки зрения задачу. Он хотел удержать всю территорию Польши, а против Восточной Пруссии предпринять даже наступательные действия. Если бы он решил действовать совершенно иначе, то есть вести только оборонительные действия, используя водные преграды (реки Нарев, Вислу и Сан), и предотвратить всякую попытку ударами из Восточной Пруссии, Силезии и Словакии окружить польские войска, то тогда, по крайней мере, появилась бы возможность вынудить противника вести позиционную войну. Польская армия смогла бы продержаться до тех пор, пока натиск западных держав не заставил бы германское командование снять значительные силы с востока и перебросить их на запад… Но ничего подобного не произошло… На границе с Восточной Пруссией одна небольшая группировка (две дивизии, две кавбригады) развертывались в районе Сувалки, другая, более крупная (армия «Модлин» в составе четырех дивизий и двух кавбригад) — вдоль южной окраины Восточной Пруссии и третья (армия «Помереллен» — шесть дивизий) — в Польском коридоре. Такое распределение сил указывает на замысел предпринять наступление по сходящимся направлениям против немецких войск, находящихся в Восточной Пруссии… (Курт фон Типпельскирх, "История второй мировой войны", т. 1, стр. 23–25). Предыстория военных планов поляков свидетельствует о еще большей агрессивности. "Польша… слишком долго предавалась мечтам о возможности наступления на Германию. Одни собирались внезапно напасть на изолированную Восточную Пруссию или — как это пропагандировал польский союз инсургентов — на немецкую Верхнюю Силезию, другие даже предпринять марш на Берлин, либо по кратчайшему пути — через Познань и Франкфурт-на-Одере, либо, после захвата Верхней Силезии, путем нанесения удара западнее Одера на столицу империи". (Эрих Манштейн, "Утерянные победы", стр. 39).
Конечно, Курт Типпельскирх и Эрих Манштейн — враги, коварные немецко-фашистские захватчики. Но о дурацком расположении польских войск писали Лиддел Гарт и Черчилль: "Все польские вооруженные силы были разбросаны вдоль границ Польши". (Уинстон Черчилль, "Вторая мировая война, т. 1., стр. 212"). А вот что пишет американский исследователь Хенсон Болдуин, в годы войны работавший военным редактором "Нью-Йорк таймс": "Поляки были горды и слишком самоуверенны, живя прошлым. Многие польские солдаты, пропитанные военным духом своего народа и своей традиционной ненавистью к немцам, говорили и мечтали о "марше на Берлин". Их надежды хорошо отражают слова одной из песен: "…одетые в сталь и броню, ведомые Рыдзом-Смиглы, мы маршем пойдем на Рейн…". (Хенсон Болдуин, "Сражения выигранные и проигранные", стр. 44.)
Так неужели в сентябре 1939 года Польша собиралась коварно напасть на Германию? А Гитлер, если следовать логике Суворова, вовремя догадался и ударил «превентивно»? Нет! Ни в коем случае! Польское военное руководство переоценило свои силы, их способность выдержать удар немецких армий и рассчитывало, остановив немецкое вторжение, отрезать и уничтожить изолированную группировку немцев в Восточной Пруссии. НАПАДАТЬ на Германию поляки не собирались, несмотря на агрессивно выглядящее расположение войск.
Второй пример — разгром Франции. Ожидая традиционный немецкий удар через Бельгию, военные руководители англо-французского блока сконцентрировали основные силы на бельгийской границе, готовясь немедленно выступить навстречу. То есть, расположение войск — ну очень агрессивное. Однако армия союзников не напала на Германию, хотя и Англия, и Франция УЖЕ НАХОДИЛИСЬ в состоянии объявленной войны! Это уже тогда называли — "странная война". Заняв полоску приграничной земли, англичане и французы вскорости ВЕРНУЛИСЬ НА СВОИ ПОЗИЦИИ И СТАЛИ ОЖИДАТЬ НЕМЕЦКОГО ГЕНЕРАЛЬНОГО НАСТУПЛЕНИЯ. Дождавшись вступления немецких войск в Бельгию (а заодно — в Голландию и в Люксембург), отборные англо-французские дивизии ринулись наперерез — прямо в ловушку: "При первом же появлении противника солдатам было приказано покинуть доты, которые они строили, не жалея сил, и вступить в чистом поле в опаснейший встречный бой". (Андре Моруа, "Надежды и воспоминания", стр. 69).