Возвращенный из плена полностью

Элла никак не могла сосредоточиться на алгебре. Ей хотелось подробнее расспросить мать Холдена обо всем, что произошло много лет назад. Но она многое поняла по выражению ее лица. Должно быть, дружба между семьями закончилась, когда у Холдена проявились симптомы аутизма.

Элла долго думала об этом. Она ужасно рассердилась. За окном светило яркое солнце, лучи проникали сквозь стекло и рассыпались по кухонному столу. Элла отодвинула тетрадь и учебники и пошла наверх за альбомом, в котором лежали детские фотографии. Она села на пол и снова стала перелистывать страницы. Ей удалось отыскать снимки, пролившие свет на события в прошлом. Их семьи не просто общались: родители были самыми близкими, самыми лучшими друзьями.

Она нашла фотографию, на которой они с Холденом вместе сидят на качелях. Они обнимали друг друга за плечи и держали шоколадные вафельные стаканчики. На щеках и рубашках остались темные пятна. Элла заулыбалась. Она разглядывала Холдена. У него были ясные, радостные глаза. На снимке он смеялся во все горло. Холден казался здоровым, счастливым мальчиком.

Элла долго любовалась его изображением. Наконец она убедилась в том, что Холден все еще немного напоминает того радостного малыша, каким был раньше. Она видела, как он посмотрел на нее, когда они с мамой выходили из зала.

Она услышала, что внизу открылась дверь.

— Элла? — Мама пришла домой.

Элла снова почувствовала гнев. Она не ответила, встала и взяла альбом под мышку. Ее подмывало расспросить маму с тех пор, как она впервые увидела фотографии с Холденом. Элла сама поняла, почему дружба между семьями прекратилась, и страшно разозлилась на мать. Она спустилась по лестнице на кухню. Мать бросила спортивную сумку на пол и взяла из буфета стакан. Элла подошла ближе. Мать обернулась:

— О, привет, дорогая. Как дела в школе?

«Как будто тебя это волнует», — подумала Элла, но вслух сказала:

— Прекрасно.

Она прижала альбом к груди. Мать пила воду из стакана, разглядывая свое отражение в стенке встроенной в шкаф микроволновой печи. Ботокс уже начал действовать, и лоб казался совершенно гладким. Слишком гладким.

— Это все? — Мать продолжала разглядывать себя, касаясь пальцами век и лба. — Прекрасно? — Наконец она допила и положила руку на плоский живот, словно проверяя, какой результат дали упражнения. Она взглянула на Эллу и вновь перевела взгляд на свое отражение.

Элла прислонилась к кухонному столу. Ей хотелось закричать. Мама стала поверхностной и фальшивой. И ради чего? Отец цеплялся за прошлое. А тем временем они потеряли таких прекрасных друзей, как Харрисы. Не слишком ли высокая цена за ботокс, фальшивый загар и бесконечные тренировки?

— Ладно. — Мать повернулась к ней. — Ты что-то подозрительно молчалива. В чем дело?

Если она ничего не скажет, то взорвется.

— У меня вопрос, — отчетливо, размеренно произнесла Элла.

Мать убрала с лица белокурый локон и устало, словно Элла действовала ей на нервы, выдохнула:

— Спрашивай.

— Почему вы перестали дружить с Харрисами?

Мать, похоже, не сразу поняла, о чем она говорит. Она даже открыла рот, словно собиралась спросить, кто такие Харрисы. Но потом плотно сомкнула губы и подняла подбородок. Она смотрела настороженно, словно защищалась. Повисла неловкая пауза.

— Ты имеешь в виду родителей Холдена Харриса?

— Разумеется, я имею в виду родителей Холдена Харриса, — фыркнула Элла и резко подвинула фотоальбом матери. — Того самого Холдена, который в детстве был моим лучшим другом.

— Не кричи! — Мать снова набрала воду в стакан. Она явно искала лазейку.

— Я не кричу, я спрашиваю.

— Слишком громко!

— Я всего лишь хочу услышать ответ. — На самом деле Элла, конечно, кричала, хоть и не хотела этого признать, потому что сильно разозлилась. Она понизила голос. Если продолжать в таком духе, мать просто уйдет, не удостоив ее ответом. Такое часто случалось и раньше.

Мать сделала большой глоток и поставила стакан на черную гранитную поверхность.

— Тебе что, стало скучно, и ты решила посмотреть старые фотографии?

«Конечно, мне скучно!» — хотелось крикнуть Элле, но она стояла неподвижно, хотя внутри все клокотало от гнева.

— Ты не ответила. Почему вы перестали дружить?

— Наши дороги разошлись. — Мать разглядывала холеные руки и отказывалась смотреть дочери в глаза. — Обычное дело. — Она скрестила руки на груди и раздраженно посмотрела на Эллу. — В детстве у тебя было много друзей, — в голосе слышался затаенный страх и недовольство, — почему ты не спрашиваешь о них?

— Потому что Холден учится в моей школе. — Ну вот. Она сказала. На лице матери выразилось удивление.

— Он ходит в Фултонскую школу? — Наверное, она впервые за целый день задумалась о том, что не имеет к ней прямого отношения. — В обычный... обычный класс?

— Конечно, нет. — Элла с трудом удержалась от сарказма. — Он же аутист.

Глаза матери на мгновение стали грустными. Она опустила глаза.

— Я знаю... — смущенно прошептала она. — Но я думала...

Элла долго молчала. Она не собиралась ей помогать.