Несмотря на то , что мистер Хокинс был свидетелем удивительных изменений, которые произошли с Холденом, он не собирался давать роль аутисту. В конце концов, это последний мюзикл в его карьере! Если люди узнают, что в нем участвуют дети с ограниченными возможностями, на премьеру никто не придет. Ученикам Фултонской школы плевать на успехи больных детей. Они хотят увидеть отличное шоу! Впрочем, по опыту, даже это их мало интересовало.
Мистер Хокинс вздохнул и провел рукой по редеющим волосам:
— Все не так просто. Я обязан отчитываться в своих действиях. — Он махнул рукой, указывая на потертую бутафорию и старую сцену. — На этот раз все должно быть идеально. — Мэнни поглядел ей в глаза и пожал плечами. — Я вынужден отказать. Надеюсь, ты меня понимаешь.
Элла предприняла новую попытку на следующий день:
— Он умеет петь, мистер Хокинс! Он лучший вокалист в хоре! Если бы только мы убедили его выйти на сцену...
— Вот именно! — грустно усмехнулся учитель. — Это не благотворительный проект, а мюзикл! У нас нет времени его учить.
Мэнни трудно было смотреть Элле в глаза. Она напоминала ему его старшую дочь. Та так же смотрела на него, пока ее мать (а для него уже бывшая жена) жила с ними перед отъездом. Во взгляде дочери были растерянность и боль, девочка чувствовала, что ее предали, и винила в этом отца.
Элла перестала донимать мистера Хокинса просьбами, но тот не забыл о преображении Холдена. Впервые за долгие годы он почувствовал надежду. Каждый день в десять минут третьего он подходил к щелке в двери и наблюдал за Холденом. В конце второй недели, в пятницу, Элла пела строки из той части пьесы, где Чудовище превращается в Принца.
Мэнни слушал, затаив дыхание. Холден появился в дверях и медленно подошел к сцене.
Элла наверняка его видела, но делала вид, что не замечает. Она вжилась в роль. Изображая, что глядит на умирающее Чудовище, девушка упала на колени и закрыла лицо руками.
— Нет, не оставляй меня! — с отчаянием воскликнула она. Это выглядело очень убедительно. Элла посмотрела на пустую сцену. — Я... я люблю тебя.
Затем, по сценарию, она должна была подождать, пока Принц займет место Чудовища под прикрытием тумана и спецэффектов. Но Элла поднялась с колен и запела. Не репризу, а всю песню целиком. Музыка наполнила зал, и Холден с грацией и легкостью футбольного игрока вскочил на сцену. Элла повернулась к нему. Он смело посмотрел на нее. Он был похож героя.
— Старая сказка... правдивая сказка.
Элла протянула к нему руку. Она не решалась первой дотронуться до него. Но Холден взял ее за руки, словно никогда не был болен, и с чувством запел об обретенной дружбе.
Элла подхватила песню. Они не размыкали рук. Музыка стала громче. Они начали танцевать, не сводя друг с друга глаз. Казалось, Холден, обращаясь к ней, пытается заглянуть в самое сердце. В песне, как нарочно, говорилось о том, что иногда мы не готовы к дружбе.
Они вместе закончили петь. Мэнни сожалел, что не сумел снять этот момент. У него не было ни малейших сомнений в том, что он слышал один из лучших дуэтов, когда-либо звучавших на сцене Фултонской школы.
— Старая сказка... старинная песня... Красавица и Чудовище.
