— Нет невозможного, — прошептала она, глядя на него с такой благодарностью и любовью, что если бы его сердце билось, оно бы пропустило удар. Робкая улыбка тронула ее губы, и она, окончательно растворяя его в призрачном омуте надежды, тихо произнесла: — Я люблю тебя, Берзадилар.
Спустя несколько дней Диадра сидела за учительским столом и задумчиво вглядывалась в пейзаж за окном. Ее подопечные сосредоточенно скрипели перьями, отвечая на вопросы контрольной работы по истории магических артефактов. Диадра время от времени взглядывала на них, но скорее от скуки, чем из желания обнаружить лукавящих. Ученики знали ее кроткий нрав и любили ее, и она предпочитала оставлять им право выбора.
За окном светило искрящееся солнце поздней весны; листва, все еще сочная и свежая, приятно шелестела в теплом воздухе. Задумчиво следя взглядом за птицей, прыгавшей с ветки на ветку, Диадра думала о Берзадиларе. Он так скучал по этому миру… как бы она хотела, чтобы он мог вновь почувствовать то, что ощущала она! Эту весеннюю молодость природы, этот чудный запах, счастливое щебетание птиц и шепот проснувшихся деревьев… это ощущение жизни, полноты красок, неповторимости момента… ей было так жаль, что она никогда не сможет вдохнуть в него все это.
Резкий возглас одной из учениц заставил Диадру подпрыгнуть на месте и взволнованно обернуться. Все как один, ученики с ужасом взирали на что-то позади Диадры. Девушка, почувствовав, как немеют ноги, медленно обернулась — и облегченно выдохнула.
— Берзадилар… — прошептала она, но ее облегчение тут же сменилось удивлением. — Что ты здесь делаешь?
В его глазах отразилась усмешка.
— Я в самом деле должен ответить на этот вопрос?
— Конечно.
— Ты позвала меня, — ответил он с ноткой иронии в голосе и, оглядев комнату, вопросительно взглянул на Диадру. — Демонстрируешь меня ученикам?..
Она взглянула на него так, словно он только что обвинил ее в преступлении.
— Конечно же, нет, — она вдруг обернулась, словно только что вспомнила о наблюдателях. — Не бойтесь. Все в порядке. Это всего лишь дух, он не причинит вам зла.
— Разве духи не должны находиться в круге? — робко спросила одна из девушек.
Диадра улыбнулась.
— Обычно да. Всегда — да, если вы вдруг захотите вызвать кого-то, — в ее голосе появились предостерегающие, наставнические нотки. — Но этот дух — исключение… позже я, возможно, объясню вам, почему. А сейчас, прошу вас, не отвлекайтесь. У вас еще есть немного времени, чтобы закончить задания, — Диадра мгновение поколебалась и добавила: — Я вернусь к концу урока и соберу ваши работы. Постарайтесь, чтобы за это время не все коллективные ошибки перетекли в ваши бумаги, — она улыбнулась в ответ на понимающие ухмылки учеников и, обернувшись к Берзадилару, взглядом позвала его за собой.
Как только они оказались за дверью, Диадра серьезно посмотрела на него.
— Я не вызывала тебя.
— В каком смысле — не вызывала? — не понял Берзадилар. — Я чувствовал твой зов. Я ведь не могу появиться здесь по своему желанию.
— Я не читала заклинания… я даже мысленно не звала тебя, — ответила Диадра. Потом, слегка покраснев, добавила: — Я просто… думала о тебе.
Он вдруг мягко улыбнулся:
— Правда?..
Диадра перевела взгляд в окно и неожиданно тоже улыбнулась.
— Пойдем.
— Куда?..
— Увидишь.
Она поспешила по коридорам, и Берзадилар поплыл вслед за ней, едва касаясь пола призрачными ногами.
Диадра распахнула высокие деревянные двери и с наслаждением подалась навстречу теплому солнцу; потом, спустившись по ступеням, обернулась и улыбнулась Берзадилару, выпорхнувшему вслед за ней.
— Смотри!
Она счастливо наблюдала за тем, как он с легкой улыбкой осматривает широкий двор, и мощеные дорожки, и траву, птиц, деревья, и наконец, сощурившись, переводит взгляд в небо… внезапно лицо его стало печальным. Он, как мог, постарался скрыть это, но Диадре хватило мгновения, чтобы заметить.
— Что?.. — тихо спросила она.
— Знаешь, солнце не может ослепить меня, — ответил он, глядя в небо неприкрытыми глазами. — Но я все же по привычке щурюсь, глядя на него… я не чувствую его тепла, — он вздохнул с печалью. — Я не чувствую запаха, который, должно быть, стоит здесь сейчас, я не могу упасть на траву и ощутить ее холодную свежесть… Я не могу коснуться тебя, Диадра, — голос его дрогнул на последних словах, когда он вновь взглянул на нее. — Видеть и слышать тебя — все, что мне осталось…
Диадра виновато смотрела на него, и сердце ее сжималось от жалости и раскаяния. Безумная, что ты хотела показать ему этим? Что мир есть, что жизнь есть, но она больше не принадлежит ему?.. Диадра в порыве сожаления подалась к нему, но тут же остановила себя. Это ему не поможет. И она, не зная, что сказать и сделать, просто смотрела на него, и в ее взгляде смешались сочувствие, и жалость, и вина за то, что она вернула его в этот мир, за то, что она живет, а он лишь наблюдает ее жизнь, за то, что она, несмотря ни на что, все же не в силах отпустить его…
— Берзадилар, прости меня. Я не должна была приводить тебя сюда. Я не хотела делать тебе больно.
Он качнул головой, выглядя не менее виновато.
