Возвратный тоталитаризм. Том 2 полностью

Несовпадение представлений, преобладавших у прозападно ориентированных демократов или либералов до аннексии Крыма о том, как должны были бы развиваться события в ходе и после массовых протестов 2010–2012 годов, с тем, что последовало за ними в действительности, не стало в этой среде поводом для более глубокого анализа социальных процессов или для пересмотра своих взглядов. Так произошло по двум причинам: первая – не было интеллектуальных средств для понимания этих явлений, то есть для анализа сложности оснований и связей, определяющих подобное поведение населения; вторая – упорное нежелание понимать, поскольку такое понимание предполагало или даже требовало релятивизации собственных взглядов и идеологических позиций. Вторая причина для нашей темы более значима, поскольку она коренится в особенностях наследуемой после краха советской системы культуры, что предопределяет большую длительность последствий.

Ожидалось, что правящий режим, столкнувшийся с бесспорными свидетельствами фальсификаций на выборах, неэффективностью государственного управления, фактами тотальной коррупции, казнокрадства и произвола на всех уровнях власти и во всех сферах государственного управления без исключения – от прокуратуры, Следственного комитета, полиции, армии до ведомств здравоохранения или космической промышленности, диссертационном плагиатом чиновников, сращением правоохранительных органов с организованной преступностью и многим прочим, должен будет: а) утратить свою легитимность, а следовательно: б) его общественная поддержка сократится.

Экспектации такого рода лежат в основе популистской программы А. Навального, поддержанного в 2011–2013 годах значительной частью городского населения (до 40–45 %). Более того, как показывают материалы опросов общественного мнения, абсолютное большинство населения России считало и считает, что приводимые прессой или в интернете факты казнокрадства, колоссальных хищений лицами из высшего руководства страны, явных нарушений Конституции, подлогов квалификационных документов, угроз или насилия по отношению к критикам и оппонентам, прямой лжи в публичном пространстве и прочее суть принципиальные характеристики нынешней российской политической системы[144]. Но ответов на вопрос, как может быть при этом «очищена от негодяев» сама сфера государственного управления или заменено руководство страны, и при этом обязательно мирным и законным образом, у людей нет. Более того, сама возможность поиска таких ответов представляется весьма туманной. Для значительной части населения любые изменения в структуре государственной власти представляются нежелательными по ряду причин (опасения каких-либо перемен из-за государственно-патерналистских иллюзий, представлений, что лучше уж насытившиеся паразиты, чем новые и голодные, но также позитивной идентификацией именно с такой властью, какая есть и т. п.)[145].

По логике вещей ответы на вопрос об «очищении» должны были бы вытекать из первых посылок (как это было бы при демократическом устройстве государства), но ответов не было и быть не могло. Воображение на этом месте тут же останавливалось.