Как это ни странно, каких-либо значимых различий в распределении представлений о правовом государстве у респондентов, относящихся к различным социальным группам, нет, или они не выявляются в ходе опроса. Можно лишь говорить о различии способностей к артикуляции подобных представлений – большей выраженности соответствующих мнений в среде людей более образованных. Единственным исключением является более высокий удельный вес среди жителей Москвы мнений о том, что правовое государство обеспечивается прежде всего разделением ветвей власти и независимостью судебной власти от двух других: в Москве доля подобных ответов достигает 25 %, что вдвое выше среднего.
Глубокая убежденность россиян в том, что российские (как ранее – советские) суды не соответствуют принципам правосудия и морали, отражается в контрастном преобладании убеждений, что суд – это не то учреждение, где отстаиваются принципы объективного правосудия, что суд жестко подчинен власть имущим, использующим его в своих целях, а именно в качестве инструмента репрессивной политики по отношению к оппонентам режима или в качестве средства коррупционного давления на бизнес.
Отсюда проистекает и двойственное отношение к Конституции. Массовое сознание в России не склонно видеть в Конституции РФ основополагающий документ, определяющий и регламентирующий все устройство и порядок жизни общества (табл. 202.2). Хотя за 13 лет мнения о социально-политической и правовой значимости Конституции РФ в глазах россиян несколько повысилась (с 12 до 30 %) и одновременно почти в 2 раза уменьшилось число тех, кто был не склонен приписывать ей какую-либо общественную роль (с 45 % в 1997 году до 20 % в 2012 году). Однако это все же не мнения большинства. Сама Конституция так и не приобрела статуса безусловного закона, тем более закона прямого действия. Серединная масса колеблется между приписыванием ей некоторого смысла в качестве политического инструмента президента, позволяющего для своих целей контролировать другие органы и ветви власти, и отношением к ней как условию поддержания некоего предполагаемого договорного порядка и согласия в государстве. Ни одна из точек зрения на роль Конституции не является доминирующей или даже устойчивой. Авторитет Конституции в этом плане весьма невысок, и мало кто верит, что она является фиксацией тех правовых оснований, на которых строится общественная жизнь и государственная жизнь. В лучшем случае – это начальное условие для достижения консенсуса между властными группами интересов, но не строгий закон, которому следуют все силы и лица. Более идеалистически ее воспринимают молодые люди, более цинически – как инструмент манипулирования законами верховной исполнительной властью – москвичи.
Казалось бы, из этого следует, что анкетный вопрос о роли Конституции должен был бы восприниматься как пустой и чисто риторический, однако так не происходит. Хотя собственные знания о своих правах, закрепленных в Конституции, лишь 20 % оценивают как «достаточные», а абсолютное большинство – в лучшем случае «знают ее в общих чертах» или просто не знают, тем не менее представление о фундаментальной роли Основного закона страны не теряет силы и значимости, скорее можно сказать, что за 20 лет, с 1997 по 2016 годы оно распространилось в обществе. Мы можем говорить о явном снижении нигилистических или пессимистических реакций и росте требований «соблюдать принципы российской Конституции», то есть об усилении веры в ее значимость и сознании ее важности, пусть даже не сегодня, а в перспективе развития страны.
Периодическое увеличение доли позитивных ответов (в 2002, 2007, 2010, 2012, 2014 и 2016 годах) указывает на всплески массовых ожиданий честных и прозрачных выборов, возникающих в предвыборные периоды. Иллюзии, что выборы в России могут быть механизмом циркуляции элит, смены людей во власти, отражаются в упованиях на особую роль, которую может играть в этом случае Конституция РФ (в качестве ultimа ratio). Доля варианта 4 в предложенном наборе ответов: «Конституция не играет значительной роли в жизни страны, поскольку мало кто с ней считается» (табл. 202.2.1) – снизилась за 15 лет более чем вдвое: с 45 до 20 % (в 2014 году, на общем позитивном фоне патриотической эйфории и мобилизации – даже до 16 %) и, напротив, втрое выросла доля ответов «Конституция гарантирует права и свободы граждан» (с 12 до 35 %), хотя сами по себе такие мнения и не стали доминантными.
