Третья часть альтернативной истории, берущей начало в работах "Валиде Хюррем" и "Противостояние". Омыв руки в крови братьев, на престол взошел Орхан, что ознаменовало новую эпоху в истории Османской империи. Как сложится судьба нового султана и его приближенных и смогут ли падшие в прошлом возвыситься до желаемых пределов?
========== Глава 1. Кровавое воцарение ==========
1584 год.
Мечеть султана Мехмета III.
Высокая и стройная не по годам женщина с темными когда-то, седеющими волосами, собранными в высокую и простую прическу, увенчанную серебряной короной с инкрустированными в нее черными агатами, чуть сгорбившись, неподвижно стоит у недавно выстроенного тюрбе.
Чуть позади с мрачным видом молчит одна из ее дочерей — самая любимая и преданная общим идеям — Хюррем.
— Признаться, даже не знаю, что мне и чувствовать, Хюррем. Он был моим отцом, но был и тем, кто казнил мою мать, а меня на протяжении всего своего правления унижал, как только мог. Из ссылки в Эдирне я вернулась лишь на склоне лет, когда выходила замуж в третий раз в прошлом году.
— Не знаю, Валиде, что и ответить… — грустно вздыхает темноволосая, худощавая девушка с темно-карими глазами, как у матери. — Каким бы он ни был, но покойный султан Мехмет был вашим отцом. Он любил вас. Просто между вами разверзлась такая глубокая пропасть, которую никакая любовь преодолеть не в силах. Пусть покоится он с миром.
— Аминь.
— Как же мне тяжело осознавать то, сколько крови прольется в ближайшее время, Валиде, — нахмурившись, прошептала Хюррем, бросив мимолетный взгляд на мать, облаченную в траурные одежды. — Достопочтенный Шехзаде Орхан уже в пути сюда, в Стамбул, дабы взойти на престол, который принадлежит ему по праву старшинства. Едва он объявит себя новым султаном империи, то остальные Шехзаде будут казнены.
— Пусть так, Хюррем, — равнодушно отозвалась Шах, отворачиваясь от тюрбе покойного отца и направляясь неспешно прочь. — Селим, Мурад и Махмуд — всего лишь побочные недоразумения, рожденные от рабынь Нурбахар и Сейхан, которые, слава Всевышнему, умерли от собственной глупости. Они были рождены для того, чтобы умереть. Мой отец знал это. Все знали. Даже они сами. Так пусть с достоинством примут свою судьбу.
С грустью и мрачностью бросив прощальный взгляд на тюрбе покойного деда, Хюррем поспешила в след уходящей матери.
Амасья.
Широкоплечий молодой мужчина со светлыми волосами, что в лучах утреннего солнца отливали золотом, задумчиво стоял на террасе, облокотившись руками о перила.
Его голубые глаза мрачно и меланхолично наблюдали за жизнью провинции, распластавшейся под холмом, на котором стоял его дворец.
Жизнью, которая вскоре продолжится без него.
За его широкой спиной послышались легкие, невесомые шаги и шелест подола платья, волочащегося по полу, и вскоре на террасу несмело вышла черноволосая девушка с бледной кожей и со светлыми серо-голубыми глазами, контрастирующими с цветом ее волос.
— Селим.
Обернувшись на нее через плечо, Селим нахмурился и отвернулся обратно в сторону раскинувшегося вдали города.
Грустно вздохнув, девушка подходит ближе к Шехзаде и кладет свою руку ему на плечо.
— Неужели ты ничего не предпримешь, Селим? — раздался на террасе ее пропитанный отчаяньем звонкий голос. — Я более не могу молчать и ждать, пока Шехзаде Орхан воссядет на престол и отдаст приказ о твоей казни и нашего Коркута! Отправляйся в столицу, умоляю. Путь из Амасьи можно сократить и добраться быс…
— Замолчи, Инджи, — твердо процедил Селим, ожесточившись. — Я не из тех, кто в страхе бежит от своей судьбы. Если мне суждено умереть, то я приму это, как волю Всевышнего. Так сделала моя покойная Валиде, которая, как и многие, не избежала гнева отца.
— Аллах милостивый, за что мне это?! — со слезами на глазах прошептала Инджи, а после повернулась в сторону мужчины и в отчаянии схватила его за рукав кафтана, тем самым привлекая к себе внимание. — Неужели ты не понимаешь, что я лишусь не только тебя, но и нашего сына?! Молю, Селим…
— Оставь меня одного, — раздраженно прервал ее Шехзаде.
Мрачно поджав губы, Инджи Султан поклонилась и, чувствуя, как по лицу струятся горячие слезы, покинула террасу, где оставила свои последние надежды.
Конья.
Высокий и темноволосый мужчина нервно расхаживает по своей опочивальне, а его темно-карие глаза горят нетерпением и волнением.
Раздался стук в двери и, пригласив пришедшего, мужчина устремил волнительный взгляд к вошедшему Лале, который почтенно поклонился.
— Шехзаде Махмуд, приготовления закончены. Мы можем отправляться в путь.
— Немедленно выступаем в столицу, Лала. Седлай лошадей!
— Вы уверены, Шехзаде? — сухо осведомился Лала, хотя внутренее страшился решимости Махмуда и ее последствий. — Путь опасен. Не думаю, что Шехзаде Орхан не позаботился о том, чтобы помешать вам добраться до Стамбула и трона.
— Мне все равно, Лала! Я тоже позаботился об этом, как и о своей защите. Руки в страхе и безделье я опускать не намерен. Если умру, то как воин, в борьбе за престол, на который я имею законное право. Валиде бы этого хотела. Она никогда не сдавалась.
Поджав губы, Лала покорно склонился перед волей престолонаследника и покинул опочивальню.
Кютахья.
