Как и много лет назад, незримые ладони стало жечь, шарик эссенции стал тяжёлым, приобрёл глубокий стальной цвет и ощутимо рвался на волю, пытаясь вырваться из моей хватки.
Я старательно сгустил вокруг столько эссенции, сколько смог привести от круговорота, резко отнял одну незримую ладонь, загребая эссенцию, впечатал её в шар, повторил другой, помял, уплотняя этот жгучий стальной шар.
Годы Возвышения прошли не зря. То, сколько энергии я-Закалка сумел удержать в воображаемой хватке почти десять лет назад в Школе Ордена Морозной Гряды и то, сколько удерживал я-Предводитель в Небесном Зале города Тысячи Этажей, не шло ни в какое сравнение.
Какой там шарик?
Я скатал огромный шар, который едва не касался внешних узлов, заняв всё свободное место вокруг узла Ра-Отус-Ан, и был уверен, что и терпения, и эссенции в моём теле хватит продолжить. Хватило бы, вернее, если бы эти узлы не начали мешать мне.
Что же… Даже у жадности должны быть пределы. Значит, пора заканчивать. Тем более что мелодии Изарда не только помогают мне, но и продолжают ранить. Как бы не свалиться в самый неподходящий момент.
Сдавить. Сильней. Ещё сильнее, через боль в незримых ладонях, через боль в духе, которым я всё это и проделал.
Огромный стальной шар сжался, уменьшился в объёме и засиял в темноте тела ярким стальным светом, бесследно поглотив узел Ра-Отус-Ан. Или же он распух, за мгновение увеличившись в десятки раз и наполнившись эссенцией? Неважно.
Я замер, любуясь вспыхнувшим в темноте тела средоточием. Моим третьим средоточием. Третьим! Наглядным свидетельством того, что я не в каком-то роде Властелин, а настоящий, полноценный Властелин.
Какая там монета, каким было в момент создания моё первое средоточие, которое я долго и упорно растил до сих пор с помощью зелий Древних? Огромный шар, на две трети заполнивший всё пустое пространство между этой частью узлов и меридианов.
Больше того, из меридианов, которые теперь вели не к узлу Ра-Отус-Ан, а к истокам третьего средоточия, стали медленно сочиться стального цвета капли. Эссенция.
Осмелев, я замедлил, остановил и развеял круговороты, напряжённо вглядываясь в меридианы и тьму тела. И да, я всё равно видел стальные переливы эссенции и её движение по меридианам.
Да. Наконец-то.
Вывалившись из тьмы тела, я вскинул руки и заорал:
— ДА!
С безумной улыбкой вскочил, шагнул из беседки, не обращая внимания на сочащуюся из треснувших губ кровь, на боль в пересохшем горле, повторил:
— Да!
Седой, тоже потрёпанный, бледный, вскочил:
— Что да, молодой глава? Ты ощутил эссенцию?
— Я создал третье средоточие, — хрипло заявил я в ответ. — Я Властелин!
— Молодой глава! — просиял Седой. — Поздравляю!
Пересмешник тоже встал, склонил голову:
— Поздравляю, господин, совершающий невозможное.
Поднялся на ноги и Изард, одним неуловимым движением спрятав цинь. Прищурившись, вгляделся в меня, медленно произнёс:
— Это прекрасно, сделал два шага там, где требовался один, но… — и замолчал.
Я склонил голову к плечу и переспросил:
— Но?
— Но мне бы хотелось, чтобы ты показал главное — равновесие с миром.
Я, вдруг ощутивший, насколько мне нехорошо после неизвестно скольки дней музыки Изарда, недоумённо переспросил:
— Как?
— Какой глупый вопрос, — Изард покачал головой. — Взлети, называющий себя Властелином.
Я кивнул, прикрыл глаза, обращаясь к себе, вполголоса даже не спросил, а скорее прокаркал сухим, как Пустоши горлом:
— Как это сделать?
— Молодой глава, нужно…
Изард оборвал Седого:
— Нужно просто взлететь. Для Властелина это так же естественно, как дышать, глядеть, слышать, это естество, которое не требует умений и тренировок, это то, что даёт Небо вместе с пониманием мира. Взлетай.
Я вновь кивнул и чуть расставил руки, мне показалось это естественным, необходимым для того, чтобы словно отыскать опору и равновесие. Я чуть подался вверх, следуя за чем-то неуловимым и…
— Ничтожество. Жадное ничтожество.
Я распахнул глаза, обнаружив, что стою на прежнем месте, не приподнялся ни на ладонь, а Изард пронзает меня бешеным взглядом, и волосы его мечутся под ударами незримого ветра.
— Я говорил тебе — жди, я говорил тебе — иди неспешно, я говорил тебе — потрать годы, но нет, тебе в твоей жадности нужно было всё и сразу. И как, добился своего? НЕТ! — голос Изарда ударил, толкнул в грудь, заставив меня чуть податься вперёд, чтобы устоять. — И что теперь?
— Старший! — воскликнул Седой. — Старший, успокойтесь, что случилось?
— Что случилось, верный слуга ничтожества? Это ничтожество не сумело пройти испытание. С ним случилось худшее, что только могло случиться. Я просил, я предупреждал, что это опасно, но нет, он же хотел всё и сразу. И что? Что теперь, лжеВластелин?
Седой шагнул между мной и Изардом:
— Старший, он только-только стал Властелином, он устал, его даже шатает, он отдохнёт, и уже завтра он полетит.
— Глупость! — рявкнул Изард. Презрительно процедил. — Я трижды видел такой результат и не полетел ни один из лжеВластелинов. Ничтожество, ты испортил все планы и надежды.
Я возмущённо спросил:
— Да что я испортил?
