Рутгош кивнул:
— Да, с ним немало хороших мастеров Массивов и формаций.
— Мечтать не вредно, — буркнул Седой. — Посыльные только-только добрались до города Ян, им ещё искать проход к нашим, причём так, чтобы не влипнуть в ловушки.
— Ты тоже впустую мечтаешь, — осадил его Бахар. — Илдур и наши собратья в Истоке? Их знают в лицо сотни людей. Ты предлагаешь каждому купить артефакт смены облика?
— При всём богатстве трофеев, — негромко заметил Ледий, — столько не скупить за раз. Только делать самим. Келлер?
Тот молча и мрачно покачал головой.
Я подождал, но он так и не проронил ни слова, не собираясь объяснять, поэтому я пожал плечами:
— Значит, у нас нет другого выхода. Завтра в город Пяти Ветров.
— Нет, — снова повторил Бахар. — Рано. Мы не готовы, вы не готовы, глава.
— Для прошлого разговора был готов, для этого нет? — я криво усмехнулся. — Завтра.
— Нет! — Бахар вскочил. — Наверняка город полон лазутчиков от Эрзум! Нет ничего проще, чтобы уничтожить наше дело, чем убить вас.
— Именно поэтому же я набрал людей и помимо вас, нет? — напомнил я ему. — Я молодой самонадеянный лекарь, который купил часть отколовшихся орденцев.
— Эрзум плевать на это наносное, они убьют вас просто чтобы уколоть нас, орденцев.
Я криво усмехнулся:
— Ну пусть попробуют.
— Глава, — Бахар шагнул ко мне, всплеснул руками. — Откуда это в вас? Что за пренебрежение к врагу? Да, вы сильны в поединках, но что вы сделаете против удара в спину от Повелителя Стихии? От настоящего Повелителя?
Я вздохнул, потёр бровь, спросил:
— А откуда это в тебе, Бахар? Предлагаешь мне сидеть в городе, не высовывая носа? Сколько? Ещё пять месяцев? Ещё год? Ещё пять лет?
— Почему нет, глава?
— Что⁈ — у меня аж дыхание перехватило.
Я принялся медленно вставать, но Бахар лишь шагнул ближе. Я вставал молча, Бахар же принялся говорить:
— Важней всего освоить всё, что мы взяли, глава. У нас есть те, потеряв кого, мы будем скорбеть, но продолжим двигаться дальше, вы же у нас единственный.
— И что? Ты запрёшь меня в золотой клетке?
— Довольно! — вскочил и Рутгош. — Нам всем нужно немного остыть.
Буквально через вдох двери в зал распахнулись, словно там только и ждали этого мысленного крика, и вошли пять девушек с подносами. Одна из них скользнула ко мне, облизнула губы, призывно улыбнулась и вновь зачем-то присела, хотя сейчас, стоя, я отлично видел не только содержимое подноса, но и макушку не очень-то и высокой девушки. И тут до меня вдруг дошло, что я вижу не только макушку, дошло, обожгло яростью, и через миг я прошипел:
— Выйдите. Старейшина ошибся, никто пить не хочет, — Рагедон, который успел и взять бокал и отхлебнуть из него, поперхнулся, я же надавил сильней. — Покиньте нас.
Едва двери за девушками закрылись, я, клокоча от ярости, спросил:
— Вы что здесь устроили? Что, нравится, когда вам прислуживают, кланяются, позволяют заглянуть за ворот? На этом строится семья, по-вашему?
Келлер изумился:
— Что⁈
Я и сам замолчал едва ли не на полуслове. Присела только одна. Только одна и передо мной, а улыбкой она буквально предлагала себя мне, а не какому-то старейшине.
Медленно перевёл взгляд на Седого. Это он, дарс его побери? Нет, нет-нет-нет. Он никогда не заходил дальше шуток и подначек. Я перевёл взгляд левей, впившись им в другого своего старейшину. А вот Зеленорукий однажды уже лез в это, подговаривал Дараю, которая в самом расцвете… Неужто…
До меня вдруг дошла ещё одна вещь. Я же знаю эту девушку, помню её лицо и уже видел, как она призывно облизывает губы.
В голове всплыли подслушанные слова: «Как успехи? Выделила тех, что побойчей. Стараемся. Мы были не готовы к такому. У этих бойких хуже всех.»
Мой взгляд дошёл до Рутгоша и замер. Тот непонимающе поднял брови и этим переполнил чашу моего терпения.
Тишину зала разорвал звук лопнувшей струны. Удар духовной силы снёс Рутгоша вместе со стулом, отшвырнул через весь зал и впечатал в стену.
Через миг грохнула дверь, через которую ворвалась стража. Вернее, стража и те, кто себя за стражу только выдавал: бойкие и не очень девицы Рутгоша.
Я прорычал:
— Вон!
Сдержаться до конца не удалось, звук струны, хоть и слабый, прозвучал вновь, сбивая с ног слабейших из стражи. Но через вдох они все вымелись за дверь, утащив упавших, а я перевёл взгляд на держащегося за грудь Рутгоша.
— Вы что здесь устроили, дарс вас побери?
Бахар, который так и стоял в двух шагах от меня, осторожно спросил:
— Глава?
Я перевёл взгляд с Рутгоша на него, покосился на дверь, за которой слышались встревоженные голоса, и ударил о пол выхваченным из кольца Флагом, основой формации, которая должна защищать от чужих ушей. До треска сжимая пальцы на древке Флага, процедил, борясь с желанием так же крепко сжать пальцы на Пронзателе:
— Что, глава? Я спрашиваю, что вы здесь устроили? — каждое второе моё слово всё равно отдавалось лёгким звоном в воздухе, пробегало волной гримасы по лицу Бахара. — Вы, которые называете меня главой, ты, который назвался моим советником, вы все, вроде решили меня учить, передать свой опыт, воспитать из меня достойного магистра.
