«На Ваш запрос сообщаем, что Указом Президента Республики Саха (Якутия) N 806 27 мая 1994 года «О порядке въезда, регистрации и временного проживания на территории Республики Саха (Якутия) иностранцев, лиц без гражданства и граждан стран СНГ"… в республике установлен единый порядок въезда и пребывания указанной категории граждан…
Въезд иностранных граждан, лиц без гражданства и граждан стран СНГ на территорию Республики Саха для временного пребывания осуществляется по действительным паспортам или другим документам, удостоверяющим личность, при наличии приглашения…
Кроме этого, постановлением бывшего Верховного Совета республики, в 11 районах за нарушение порядка пребывания предусмотрены штрафные санкции на граждан РФ и др. в размере до 15-кр. минимальной оплаты труда…
Правомерность ограничения свободы передвижения граждан на территории РС (Я) на основе данного постановления нами ставится под сомнение, и поэтому в своё время (в мае 1993 г) явилось предметом разбирательства Конституционного Суда РС (Я). Однако, решением КС РС (Я) установление особого режима въезда в отдельные районы республики не признано ограничением свободы передвижения, а правовым механизмом реализации этого права…
В настоящее время нами изучаются и обобщаются немногочисленные обращения граждан по поводу применения Указа Президента и Постановления Верховного Совета республики с последующим представлением выводов на рассмотрение издавших их органов или судебной инстанции.
Прокурор Республики Саха (Якутия)
Н.Е.Полятинский."
Вот как! Пропускной режим — это не ограничение свободы передвижения, а лишь способ реализации права на эту свободу передвижения! Ух!
Вскоре автобус свернул на Нерюнгри, а мы опять оказались на трассе.
Теперь мы, оказывается, в другой стране! И при этом не оштрафованы.
Нерюнгри — второй по величине город Якутии, в нём живёт аж 80 тысяч человек. Добывают там уголь. Вокруг Нерюнгри расположено ещё несколько посёлков (Беркакит — станция, где грузы с железной дороги перегружают на трассу АЯМа; Серебряный Бор — зона отдыха, и другие). Ни в один из посёлков мы не заезжали, ибо они находятся в стороне от трассы.
Район Нерюнгри характерен очень большим количеством местных машин. Небольшой участок, километров по двадцать на север и на юг от Нерюнгри, заасфальтирован, и кое-где машин было не меньше, чем на крупнейших подмосковных магистралях! Каждую минуту появлялось штук по двадцать. Правда, этот кайф длился недолго: поворот на Серебряный Бор (называемый местными Сыр-Бор) «съедал» добрую половину этих машин, а на ближайших километрах, вплоть до городка Чульман, рассеивалась вторая половина. Сменив несколько машин, мы доехали до Чульмана.
Чульман был небольшим посёлком пятиэтажек, и машин он почти не порождал. Повсюду красовались праздничные плакаты: «Чульману — 70 лет! 1926–1996!» Мысленно поздравив чульманцев с величайшим юбилеем, мы сели в местный автобус и поползли через весь посёлок.
Простояв под дождём на выезде из Чульмана часа два, мы уже успели основательно подмокнуть (машин было мало, и подбирать нас они не хотели). Оптимизма нам прибавил автобус — он подвёз нас ещё километров на семьдесят. Денег, естественно, не попросил, как всякий уважающий себя автобус.
Так мы оказались в местечке Хатыми. Шёл дождь. Машин было мало. Наступал вечер.
Вдруг остановился «Камаз». — Добрый день! Можно с вами сколько-нибудь проехать по трассе?
— А куда? Я, вообще-то, скоро спать становлюсь, — отвечал пожилой, уже седой, водитель.