Один водитель, маленького роста, хозяин «Уазика», был чрезвычайно матерящимся человеком. Он не мог связать трех слов без мата. Я никогда не имел случая выслушать за одну неделю столько тысяч разносортных матерных слов и производных от них.
В первый вечер нашего плавания, когда мы уже спали, а капитан ещё нет, водители отмечали начало плавания. Вдруг они обеспокоились, что на барже есть бесплатные путешественники, и устроили «бунт на корабле». Нас разбудили и устроили делегацию к капитану с просьбой высадить нас на необитаемый остров. Инициатором словесной разборки был, по-видимому, ругающийся владелец «Уазика».
— Путешествуют —… — пусть путешествуют…, вот высадить их на остров…, пусть… путешествуют…! Но не за чужой счет, на…, у Вадима денег нет…, солярки нет…, до Хандыги как…, будем плыть…! Вот…, остров, чтобы путешествовать!..! Вадим, тормози!
Разборка продолжалась примерно полчаса. Мы старались особо не выступать в защиту автостопа, размышляя, что и на необитаемом острове пожить было бы классно. Капитан нашу защиту взял на себя, утверждая, что водители сами виноваты, что не уговорили его (Вадима) везти их бесплатно. Был у капитана и другой аргумент, а именно: вот окажетесь вы без денег в какой-нибудь дыре, надо будет до дома добраться, что вы будете делать? Не знаете. А вот он книжку напишет и всем расскажет. (Так что вот, выполняю завет капитана, пишу книжку, оправдываю наше «халявное» плавание). Итак, несмотря на очень активные ночные нападки двоих водителей, капитан позволил нам оставаться и мы ушли спать. Больше неприятностей с этой стороны у нас не было.
Читая этот текст, моя мама задала вопрос: а желания побить или выбросить вас за борт у них не было? Отвечаю: конечно, нет, на востоке вообще люди добродушные.
Другой наш попутчик (его звали Валера) был ростом повыше и потолще, чем первый, матерящийся. Он был повар шестого разряда (высший — восьмой). За это он был возведен капитаном в должность, можно сказать, кока. На барже (вернее на буксире) была газовая плита с одной действующей конфоркой, на ней можно было готовить еду. Единственным условием кока было непременное нахождение бутылки с водкой рядом с газовой плитой.
На второй день плавания кок приступил к исполнению своих обязанностей, и спросил капитана: шеф! что приготовить? — Плов, придумал капитан. Валера приступил к изготовлению плова, сперва надо было сварить рис. Пока варился рис, кок пил, и через это уснул, да так, что проснуться не мог. Он принял горизонтальное положение на долгое время. Целый день остальные пассажиры баржи, все десять человек, пытались разбудить кока, но это было совершенно невозможно.
Капитан тряс кока за плечи, вопрошал: «Валера! Что ты мне приготовил???» — но тот ничего не отвечал. Пришлось варить нам, и мы справились с этой задачей. Хоть у нас не шестой поварский разряд, но бутылку мы не трогали, а без бутылки всё получалось неплохо.
Валера проснулся вечером и решил, что это уже вечер следующего дня. Когда оказалось, что прошел только один день, он удивился. В последующие дни он продолжал выполнение обязанностей кока, за вычетом моментов, когда напивался. Обязательное условие — бутылка водки — всегда стояла у плиты.
…Третий водитель соотносился в нашем представлении с «Камазом», в котором ехала водка. Он был дальнобойщиком и периодически рисовал нам мысленно «прелести» Колымского тракта. Выходило, что проехать его автостопом практически невозможно. Порожний «Камаз» проходил дорогу от Якутска до Хандыги за 4 суток, из которых почти 3 суток уходило на первую половину дороги (от Хандыги до Кадыкчана). Дорога, по его словам, очень плохая, и, так как дорожники не следят за ней, делать это приходится водителям, если совсем припрёт.
Но не факт, — пугал сей водитель, — что мы проедем до Магадана за четверо суток. Это практически невозможно. Мало того, что часто поднимается вода и проехать нельзя (из-за отсутствия мостов). Более того, на Колыме, по его гипотезам, нас почти никто не возьмет. («Я бы вас взял, да ведь не каждый возьмет!»)
Кроме того, Хандыга, по его словам — «закрытый город», что сулит нам неприятности.
Четвертый человек был якутской внешности. Он вообще не постигал сущность великих наших путешествий и полагал, что родители у нас очень богатые люди, раз мы можем так беззаботно кататься по стране. Он даже немножко завидовал, ему было в душе обидно, что у него нет таких богатых родителей, как у нас.
Плыли на барже еще два парня, видимо, сыновья двух из водителей –
Максим и, по-моему, Геннадий. Было им лет по 18. Сущность нашего путешествия им была мало понятна.