Опять Эмиас потащил брата вниз с горы. Тропинка шла зигзагами, и Эмиас боялся, что негры спустятся прямо по скале и отрежут им отступление. Но негры боялись колючих кактусов и были вынуждены идти по тропинке, причем братья (Франк как будто пришел в себя) время от времени поворачивались и грозили им своими мечами. Но тропинка была покрыта камнями, и очень скоро эти камни были пущены в ход. К счастью, они были невелики и летели вкривь и вкось из-за недостатка света. Но что-то будет, когда негры достигнут скалистого берега! Наконец пройдены последние двадцать шагов, отделявшие их от воды.
– Теперь, Франк, беги к лодке изо всех сил, а я задержу этих собак.
– Эмиас! За кого ты меня принимаешь? Мое безумие привело тебя сюда. Ничто не заставит меня вернуться без тебя!
– Тогда вместе!
И, схватившись за руки, братья бросились вперед, призывая своих людей. Лодка была не больше, чем в пятидесяти ярдах, но невозможно было быстро пробраться сквозь камни. Задолго до того, как это расстояние было пройдено, негры очутились на берегу – и разразилась буря.
Ураган больших кварцевых камней засвистел над головами братьев.
– Беги, Франк, наша жизнь на волоске! Матросы, на выручку! А! Что это такое?
Тяжелый камень попал в голову Франка. Теряя силы, он повис на руке Эмиаса. Перебросив брата через плечо, Эмиас опрометью бросился вперед. Камни попадали в него один за другим.
– Стреляйте, матросы! Получайте вы, черные черти!
С лодки раздался залп. Глухой гул ответил ему сзади. Эхо? Нет. Над его головой засвистели пули. К берегу приближалась военная стража. Это она стреляла из мушкетов через головы негров, в то время как те бомбардировали братьев камнями. Если бывают минуты, которые кажутся часами, то сколько часов добирался Эмиас до своей лодки? Увы! Негры подоспели одновременно с ним, а вслед за неграми приближалась стража с обнаженными мечами.
Эмиас стоит по колена в воде, избитый камнями, ослепленный кровью. Лодка то поднимается, то опускается около отвесного каменистого берега. Он хватается за нее, выпускает, падает, вскакивает, почти захлебнувшись; но Франк все еще в его руках. Новый тяжелый удар, смешанный гул криков, выстрелов, проклятий, люди, пена, крики – и больше он ничего не помнит.
Эмиас лежит на корме лодки окоченевший, слабый, почти ослепший от крови. Он смотрит вверх; луна все еще ярко сияет над головой, но лодка уже далеко от берега. Лодка кажется странно пустой. Двое людей гребут вместо шести. Что-то тяжелое давит его грудь. Он толкает, и ему отвечает стон. Он хочет опереться, чтобы подняться, и ему отвечает другой стон.
– Что это?
– Все, что осталось от нас, – говорит Симон Эванс из Кловелли.
– Все?
Дно лодки кажется устланным человеческими телами.
– О, боже, боже! – стонет Эмиас, пытаясь встать. – А где Франк? Франк!
– Франк! – кричит Эванс. Никакого ответа.
– Умер? – вскрикивает Эмиас. – Ищите его, ищите! – и, выкарабкавшись из-под своей живой ноши, он внимательно вглядывается в бледные, окровавленные лица.
– Где же он? Почему вы не говорите? Он умер?
– Потому что нам нечего сказать, сэр, – почти грубо отвечает Эванс. – Франка здесь нет.
– Поверните лодку! На берег! – гремит Эмиас.
– Взгляните на шкафут и посудите сами, сэр! Сильнейший береговой ветер гонит навстречу высокие свирепые волны. Вернуться немыслимо.
– Трусы! Вы бросили его.
– Слушайте меня, капитан Эмиас Лэй, – говорит Симон Эванс, откладывая свое весло, – повесьте меня за бунт, если вам будет угодно, когда мы вернемся на корабль, если мы только когда-нибудь доберемся до него. Мало того, что вы повели нас на смерть из-за прихоти вашего брата, вы еще называете трусом честного человека, который только что спас вам жизнь? И не он один может показать вам свои раны.
Эмиас молчал. Упрек был справедлив.
– Тогда как я сюда попал?
– Том Хорт втащил вас, вытянув из воды. Над вами было Добрых пять футов. Потом он оттолкнул лодку, и в награду ему раскроили череп. Кроме нас двух все свалились. Тогда мы решили, что вы бросили Франка в лодку в ту самую минуту, как вас сшибли. Мы видели, как Вильям Фрост тащил его.
Но Вильям Фрост лежал без чувств на дне лодки. Никакого объяснения от него нельзя было получить. Да и не нужно было.
– Я получил три раны от камней, а этот человек рядом со мной еще гораздо больше, не считая огнестрельной раны в плечо. Так что же – мы трусы?
Эмиас сел и стал плакать так, словно у него сердце разрывалось. Затем он вскочил и, несмотря на раны, взял весло из рук Эванса. С большими усилиями они достигли корабля, но в таком состоянии, что пришлось спустить вторую лодку, чтоб помочь им взобраться на борт. Теперь, когда тревога была поднята, вряд ли было безопасно оставаться на том же месте. После бурного и грустного совета было решено сняться с якоря и до утра переходить с места на место. Эмиас отказывался уйти, пока его не вынудят к тому, хотя не имел никакой надежды, что Франк еще жив.
Так кончилось это печальное приключение.
