Задолго до Христа ученик Платона и наставник Александра Македонского, великий греческий философ и ученый Аристотель (384–322 гг. до Р. X.) в понятие «добродетель» вложил неопровержимый смысл: «Добродетель – это способность поступать наилучшим образом во всем, что касается удовольствий и страданий, а порочность – ее противоположность»[54]. Жизнеописание нашего героя, имя которого написано на скрижалях историй России, Греции, Турции и Румынии, невозможно без проникновения в его духовный мир, в котором, как в крынице, отражается способность личности сознательно и твердо следовать добру либо пороку.
Доподлинно известно, что едва вступив на российский престол, Александр I завел особую записную книжицу, в которую заносил имена и фамилии людей, главными качествами которых являлись лояльность и благонадежность. Князь Александр Ипсиланти в этом отношении был безупречен.
Несомненно и то, что «властитель слабый и лукавый», каковым Александр Первый виделся Пушкину в послевоенное время, пытаясь обуздать инакомыслие и недовольство, использовал проверенный способ – создание тайных масонских лож под полицейским надзором и контролируемых изнутри. «Я был масон в ложе Овидия, в Кишиневе, т. е. в той, за которую были уничтожены в России все ложи», – сообщал Пушкин после восстания декабристов В. А. Жуковскому.
В народе ведь недаром говорится: «от любви до ненависти один шаг». Нам еще предстоит рассказать и о кишиневских «братьях», и об их работах, а пока возвратимся к 1816 году, который ознаменовал пик золотого века русского масонства.
«Благодетелем и венчанным российским якобинцем» называли масоны Александра Первого, в честь которого была названа одна из столичных лож – «Александра Благотворительности к коронованному Пеликану». Звучали на собраниях «братьев» и такие восторженные строфы:
«Сфинкс, неразгаданный до гроба», Александр I оставил о себе немало загадок. Одна из них – принадлежность русского государя к масонам. А вот о принадлежности великого князя Константина Павловича к «вольным каменщикам» свидетельств в избытке. Предполагаемый правитель Греции шел вторым по списку элитарной масонской ложи «Соединенных друзей», где мастером стула был А. Жеребцов.
Инсталляция ложи «Трех добродетелей» состоялась 11 января 1816 года. Церемонию открытия возглавил «высокопочтенный брат Бебер»[55], «Соединенных друзей» представляли Жеребцов и цесаревич Константин Павлович.
В одном из протоколов ложи «Трех добродетелей» от 19 декабря 1816 года имеется такая запись: «Князь Александр Ипсиланти, генерал-майор, присоединен к 3-й степени». Напомним, что в ложе «Палестины» князь Александр долгое время значился «учеником».
Вполне уместно задаться вопросом: как родилось название ложи? Последователи Аристотеля, развивая теорию добродетели как степени высшего счастья, утвердили в сознании человечества четыре основных добродетели: мудрость, справедливость, мужество, умеренность[56].
Бебер в своей вступительной речи сказал: «Единство и любовь к ордену Вольных Каменщиков – суть, на коей должно быть заложено и укреплено величественное и могущественное здание… Только братья… могут воздвигнуть… духовный и невидимый храм премудрости во славу Великого Архитектора… Великого строителя Вселенной».
В ритуале приема в ложу, кроме присяги, начинавшейся словами: «Я, имярек, обещаюсь перед Богом и клянусь святым Евангелием…», обязательными были вручение знака ложи, который «братья» носили на зеленой ленте. Мастер стула и надзиратели носили голубую ленту с золотистой каймой. На знаке были перекрещенные золотые кресты, якорь, меч.
И все же почему именно ложа «Трех…», а не четырех или более добродетелей? Перечислим имена тех, кто входил в ложу, и станет ясно, что «умеренность» во всем претила складу характеров боевых офицеров. За мастером стула, героем Отечественной войны отставным полковником П. А. Ржевским следовали по порядку «братья»: князья Сергей Григорьевич Волконский, Сергей Петрович Трубецкой, Илья Андреевич Долгорукий, Александр Ипсиланти; дворяне Матвей Иванович Муравьев-Апостол, Никита Михайлович и Александр Николаевич Муравьевы, Павел Иванович Пестель, Петр Иванович Калошин, Аврам Сергеевич Норов и другие.
Мы оставляем за пределами этой книги подробное исследование масонского движения в России и причины, которые привели собратьев Александра Ипсиланти на Сенатскую площадь 14 декабря 1825 года, однако нельзя не оставить без внимания сущность русского масонства.
