— Не ночует дома, шляется где-то, а ты смотрела на это сквозь пальцы. Досмотрелась!
Зато бабушка так контролировала и подавляла дочерей, что мама, которая слабее Ирины, оказалась не готовой к самостоятельной жизни. Брызгать маслом в костер я не стал, вызвал огонь на себя:
— Я знаком с Андреем лично, и причем давно. По понятной причине говорить о нем вам я не стал.
— Ну ты же всегда был благоразумным парнем! — не поверила своим ушам бабушка. — Как же так? Я его как увидела, у меня чуть сердце не разорвалось!
— У меня тоже, — честно признался я. — И мне так же хотелось его прибить.
— Так в чем дело? — всплеснул руками дед.
Бабушка уперла руки в боки.
— Ты мне тут внука на преступление не толкай!
Пришла моя очередь говорить:
— Мама, пожалуйста, не обижайся, только правда и ничего, кроме правды. Начну издалека. Наташа — сложный подросток, очень эмоциональный. Когда отец жил с нами, она дистанцировалась от родителей, всех ненавидела, плохо училась и мечтала сбежать из дома. Ни о чем не мечтала, ни к чему не стремилась, пропадала в сомнительных компаниях, курила и пила.
Дед покачал головой, я продолжил:
— И встречалась с сомнительным парнем, за что была жестоко избита отцом. Бабушка помнит ту историю.
— Да уж. За этого мужика Ромка вообще ее убил бы. Все бы вам убить и закопать. — Она посмотрела на деда недобро, а мама на меня — с благодарностью.
— Сейчас Наташа неплохо учится, работает, готовится поступать в театральный, с мамой отношения наладила, потому что не до глупостей ей. Андрей за ней присматривает, тормозит ее буйные душевные порывы. Да, это мезальянс. Но другой парень может быть еще хуже. Нет, он с большой вероятностью будет хуже.
— И какие варианты? — проворчал дед.
— Можно запретить ей встречаться с Андреем, — попытался смоделировать ситуацию я. — И что? У нее буйный темперамент, она просто сбежит из дома и перестанет с нами общаться.
— Посадить сластолюбца старого! — не унимался дед.
— И? Каковы последствия? — спросил я.
— Перебесится и забудет, — стоял на своем дед.
— Взрослая влюбленная девушка — перебесится и забудет? — усмехнулся я. — Это не ребенок, которому отказались покупать игрушку. Она будет считать, что вы — источник всех ее несчастий. Мама, бабушка, вот что бы вы сделали, если бы вас разлучили с любимым?
Ответила бабушка:
— Я никогда с таким не спуталась бы. Это какой-то позор! Николай был равным мне.
Вот же упертая!
— Это ты, а это она, и у нее любовь. Да, вот такая перекошенная любовь. Но она — свершившийся факт, без сослагательного наклонения. Данность.
— Он испортит девочке жизнь, — стояла на своем бабушка.
— Да это скорее Наташка перебесится и испортит жизнь ему. А он ее тоже любит, верите вы или нет. Вот такая любовь. Если вмешаетесь, она не простит, сбежит из дома, пойдет по рукам и возненавидит нас, — повторил я уже сказанное чуть другими словами — очень уж хотелось, чтобы до них дошло: — Ей семнадцать лет будет в мае, взрослая уже девушка, к тому же она зарабатывает себе на жизнь и обеспечивает себя. Если хотите потерять ее навсегда — вперед. Сразу скажу, что я в этом участвовать не буду.
Воцарилось молчание, видно было, что дед отчаянно ищет аргументы и не находит, в его глазах вспыхивало «расстрелять» и «закопать».
— Что думаете? — спросил я.
— Я в этом фарсе… тоже участвовать не буду, — проворчал дед.
— Только не скандаль, Шеф, я тебя знаю. — Похоже, бабушка приняла или Наташкину сторону, или нейтралитет.
— Просто делайте вид, что его нет, — осторожно посоветовала мама.
— Утром они уйдут, — уверил всех я. — Андрей и сейчас порывается, но — не по-человечески же.
— А я бы с этим… как его… зятем познакомилась получше, — сказала мама. — Может, пригласим его к столу?..
По лицам поняв, что не нашла взаимопонимания, мама смолкла.
— Спать пора, да и у тебя Вася есть, — съязвила бабушка, намекая, что Андрей больше подходит маме, чем Наташке, и добавила: — Надо же, какая срамота, и в моей семье! Но Пашка прав, вмешаемся — потеряем Наташку.
— Он хороший человек, — сообразив, что уже можно, встал на защиту Андрея я. — И Наташка с ним спокойная, не швыряет ее из стороны в сторону.
— Как бы в подоле не принесла, — сказал дед.
— В подоле — не самое страшное, — высказалась мама. — Самое страшное — что прибьют ее где-то, или в Турцию продадут, или колоться начнет.
— Насчет подола я с Андреем серьезно поговорил, — уверил их я. — Он мужчина взрослый, вменяемый.
— Вменяемый, да уж, — буркнул дед. — Его для меня просто нет. А утром желательно, чтобы он убрался и не попадался мне на глаза.
— Постелю ему в прихожей. — Бабушка посмотрела на Боцмана. — Выживаем тебя, да.
Пес разинул пасть и зевнул, несколько секунд — и все мы сладко зевали.
— Паша, иди поговори с этим, я не могу, простите. Оля, Шеф, помоги мне с матрасами, жених будет спать тут, в прихожей. Оля с Васей, как договаривались, на диване, Шевкет — в кухне, остальные вповалку на полу.
