У каждого есть момент в жизни, куда хочется вернуться и выбрать другой путь. Павел, главный герой романа «Вперед в прошлое» вернулся в себя четырнадцатилетнего. На дворе начало девяностых, денег нет, в холодильнике – маргарин «рама» и то, что выросло в огороде, в телевизоре – «Санта-Барбара» и «Музобоз», на улице – челноки, менялы и братки, на носу – экзамены.Каждый думает, что, окажись он на месте Павла, как развернулся бы! Но не так все просто в четырнадцать лет, когда у тебя даже паспорта нет. Зато есть сын ошибок трудных – опыт, знания, желание и упорство. Маленькими шагами Павел движется к цели. Обретает друзей. Решает взрослые проблемы.И оказывается, что возраст – главное его преимущество, ведь в жизни, как в боксе, очень на руку, когда соперник тебя недооценивает.
На таймере застыли цифры, которые я запомнил с прошлого раза: 14. 04. 2032.
За прошедшие несколько недель я не сделал ничего значимого, что могло бы подвинуть время вперед. Но и плохого ничего не сделал. Или совокупность дел, на которые я не обратил внимания, дала результат… Но какой? Минус или плюс?
Этот город я не узнал: обычный парк с детскими площадками и поржавевшими тренажерами, березы, сосны, ивы. Судя по растительности, средняя полоса России. Возможно, какой-то подмосковный городок, где я или не бывал никогда, или он мне попросту не запомнился. Пасмурный апрельский день, но асфальт сухой, и достаточно тепло для истосковавшихся по поездкам велосипедистам, едущим по велодорожке сплошным потоком.
А еще появились бегуны в наушниках, и девушки сменили длинные пуховики на колготки и мини. Вербы распушили почки, на столбах заливались скворцы, прошли сбившиеся в стайку мамаши с колясками. Песня скворца разбередила душу, нахлынула тоска по весне, по набухшим почкам, сирени, тюльпанам и макам…
Вдвойне обидно будет, если под такой аккомпанемент начнется обратный отсчет. Кулаки сжались сами собой. Картинка замерла, а потом две улыбчивые девушки в обтягивающих спортивных костюмах побежали назад, будто при обратной перемотке, мамаши тоже резво попятились. Цифры начали сменять друг друга…
В минус. В минус, черт вас дери! Накатила злость. Захотелось орать. Почему⁈ Из-за мыслей уйти на домашнее обучение? Мне нужно безвылазно сидеть в школе, как наседке — на яйцах? Отвернулся — яйца протухли⁈ Но это ведь даже не намерение, а просто мысль!
Где я просчитался?
Экран то вспыхивал, то чернел — с бешеной скоростью сменялись дни и ночи. Черт, и как ведь далеко мотает! Почему? Что я сделал не так⁈
Инверсионный след, взрыв… На таймере застыли цифры: 01. 09. 2031. Больше чем на полгода назад отмотало! Накатило отчаянье.
Затарахтел будильник, затанцевал возле телевизора на коротких ножках, и я сел в кровати. Боря застонал и положил на него руку, заставив замолчать. За окнами было темно, будто еще ночь. Только бормотание отчима из кухни говорило, что уже утро. Пока Боря ползал по комнате, я сидел неподвижно, пытался найти свой просчет.
Не стоило спасать Андрюшу?
Не надо было заниматься бартером? Если так, почему последствия наступили сегодня, а не в среду или вторник?
Или мне нельзя думать об обогащении, нужно уйти в скит и там безвылазно молиться? Но так я никому не помогу. В чем же дело⁈ Кто ответит?
Было жутко обидно за себя. Неужели моя жизнь вообще мне не принадлежит? За любую человеческую слабость придется платить кровью реальности. Ни влюбиться, ни расслабиться. Только отвернулся — ба-бах! На тебе.
В отличие от меня, погруженного в черную меланхолию, у домочадцев было отличное настроение. Наташка, которая заночевала у нас, щебетала с мамой. Отчим читал «КоммерсантЪ», который я выписал, как только открылась почта после урагана. Увидев, что я вошел на кухню, он потряс газетой и вынес вердикт:
— Половина непонятного. Биржи какие-то… Зачем это нам? Тебе — зачем? За шо ты эту газету так любишь?
— Помимо непонятного, там много полезного, — сказал я, забирая газету. — Например, вот: «Стоит ли инвестировать в сельское хозяйство». И по приватизируемым предприятиям интересные прогнозы. Они не всегда точны, но прислушаться можно.
— Инвестор, — проворчал отчим. — Ты шо, завод покупать собрался⁈
— Завод не собираюсь, а вот некоторые акции купил. Например — винзавода, и не отказался бы еще штук от двадцати. Готов поднять цену. Вместо одиннадцати — пятнадцать тысяч рублей за штуку. — Я посмотрел на маму. — Условия те же. Можешь предложить людям тринадцать тысяч, разницу положишь в карман.
Отчиму, который ворочает сотнями тысяч, я такую мелочь предлагать не стал. На пару минут я увлекся беседой, но внутренний голос проворчал, что мне нельзя таким заниматься. О душе думать надо! И я молча сел за стол, благодарно кивнул маме за чай и бутерброды с сыром и колбасой. Раньше кусочки чуть ли не просвечивались, теперь же были толстыми — мама перестала экономить на деликатесах.
Отчим поделился планами:
— Я сегодня поеду на разведку по колхозам, узнаю, где растет картошка, рис, гречка и, может, что еще интересное. Попытаюсь договориться с начальниками, и со следующей недели начну торговать, ну, шобы товар был разный, не одна мука.
Сверкая глазами, мама заглядывала ему в рот. Снова посетило ощущение, что отчим скоро меня подвинет, и придется мне с ним конкурировать. Но Каналья не подвинул же… Или просто ему это невыгодно, потому что у него нет доступа к запчастям, да и денег столько, сколько у меня, нет?
Ну почему в такие моменты кажется, что весь мир на меня ополчился? Каналья не предаст, и отчим не должен, мы же — одна семья! Людям можно доверять.
— Желаю удачи, — проговорил я, почти физически чувствуя, как отваливается мой бизнес, а ручеек денег утекает в карман отчиму.
