Хозяйка вынесла листок с номером, проводила нас до калитки, и мы распрощались. На остановке Наташка заявила:
— Нормальный домик, чего не так? Дешево, бабка спокойная.
— Да! — поддержал ее Боря. — Я лучше титан растоплю, чем ездить в школу буду хрен знает откуда и на час раньше вставать.
— Если ты не хочешь там жить, я сама буду снимать, — сказала Натка.
— И моих сил больше нет! — воскликнул Боря. — Квазипуп задолбал! Домой я больше не вернусь, пока он там.
Показался автобус, мы подождали, пока выйдет первая порция народа, и поехали домой, а Боря — к Каретниковым. Телефон он оставил у себя.
Вышел он на остановку раньше, и мы остались вдвоем. Наташка сразу расслабилась и погрустнела.
Уже стоя на нашей остановке я сказал Наташке:
— Насчет теста. Тетка, у которой я его покупал, сказала, что надо его использовать утром.
— А как? — Наташка достала тест, повертела в руках. — Тут все по-немецки.
Краснея, пришлось объяснять. Сестра тоже покраснела до кончиков ушей, казалось, она сейчас источает тепло, как раскаленная печь.
— Только спрячь его хорошенько, а то мама любит рыться в чужих вещах.
Наташка принялась прятать улику, а я сказал:
— Может, и нет никакой беременности. Но тест не дает стопроцентный результат на ранних сроках.
— Дожить бы до утра, — вздохнула сестра, обернулась. — Господи, как же домой не хочется!
— Если для тебя это важно, давай сейчас позвоним тем людям и скажем, что мы готовы снимать дом. Кстати, все наши прежние договоренности аннулируются. Если ты беременная, я все расходы беру на себя, только доучись. Хочешь, в вечерку переведешься…
Она передернула плечами.
— Там одни бичихи и дуры.
— Они тебя не знают, ты не знаешь их. Смотри сама. Если не хочешь, я попытаюсь договориться, чтобы ты сдала экзамены на особых условиях, но не факт, что получится.
Натка закусила губу и часто задышала — представила, что ее ждет, когда все узнают о беременности. Аж мне передалось ее отчаянье. Вспомнился наш дед, который молодух домой водит, а теперь скоропостижно станет прадедом. Вряд ли его это обрадует. И бабушку не обрадует, так что путь не знают до последнего.
В конце концов, вдруг это ошибка, и нет никакой беременности. Вот счастье-то у Наташки будет! Не надо отказываться от мечты, можно спокойно поступать в театральный…
— Так что ничего не бойся, я с тобой. Слышишь?
Наташка сморщила нос, кивнула. Я продолжил:
— Вырастим, воспитаем.
— Павликом назовем, — совершенно серьезно проговорила Наташка.
Начался дождик, и мы побежали домой. Едва переступили порог, из зала выбежала мама с лицом, как у терминатора. Впилась взглядом в Наташку и сказала строгим тоном:
— Наташа, идем, есть серьезный разговор.
Над матерью будто бы клубились чернильные тучи и, предсказывая беду, грохотали громовые раскаты. Натка нервно сглотнула слюну.
— А в чем дело? Сейчас-то что не так?
— Не при Павле, — отрезала мать и, приглашая войти, сперва открыла дверь в зал, потом — в свою спальню. — Идем.
Сестра бросила на меня испуганный взгляд и последовала за родительницей. Мой путь лежал в кухню, где я загремел посудой, думая о том, где сейчас отчим. Наверное, катается на своей «Волге» по деревням, продает масло и консервы. Топчет мою бизнес-идею. Следом вспомнилась бабушка, которая передала, что у деда кончается вино, и неплохо бы передать его в ближайшее время. Значит, надо опять дергать маму, чтобы она закупилась у бывших коллег. И напомнить ей про акции, а то как-то тема заглохла.
Еще неплохо бы придумать, где хранить накопленную неприличную сумму. Или правильнее куда-то вложить деньги, например в землю? Нет, неудобно, я-то пока ничего купить не могу. А может вложиться в оборудование для мастерской? Найти человека, который мотается за границу, заказать ему тот же подъемник. Можно, конечно, и в яме ковыряться, но оборудование увеличит не только престиж мастерской, но и условия труда. Не говоря про всякие шуруповерты. А еще неплохая тема — автомойка, в городе ни одной толковой нет. Есть портативные передвижные автомойки в виде мальчиков с ведрами. И шиномонтажку неплохо бы…
Мысли оборвались, когда из спальни донесся Наташкин вопль:
— Это мои личные вещи! По какому праву…
— По праву твоей матери!
Дальше мама говорила неразборчиво, я услышал только: «Веду календарь, зная, что…»
Она что же, помечает, когда у Натки женские дни, а потом ищет по мусорным ведрам прокладки, зная, что ее дочь имеет отношения с мужчинами⁈ Ну дела-а-а…
Хлопнула дверь. Донесся топот.
— Я не хочу жить, как в тюрьме! — крикнула Наташка и начала одеваться. — Где вещи обыскивают. Это неправильно! Когда тебе лезут в трусы.
— Тише! — шикнула мама.
— А и пофиг. Я собираю вещи и ухожу.
— Куда ты пойдешь? Рожать под забором? — сдала с потрохами Натку мама.
— Тебе показать, да? — встала в позу Наташка. — Ща достану и покажу, чтобы тебе спокойно было.
Захлопали дверцы шкафов. Мама примирительно что-то забормотала, но Наташка не отвечала ей, увлеченная сбором вещей. Было слышно лишь, как она всхлипывает. А я понял, что придется нам экстренно снимать хижину у Зинаиды Павловны.
