Приглашая недавних гопников, я взял с Егора слово, что они будут вести себя скромно. Помимо одноклассников, я позвал на день рождения Лику Лялину и Каюка — пусть вливается и учится общаться, он уже достаточно взрослый.
Я планировал сидеть за столом с Наташкой, Борей, Ильей, Яном и Каюком — как раз шесть человек. Поскольку до последнего оставалось загадкой, кто придет, договорились с Афанасьевыми выставить еду на больших блюдах на столы, и пусть каждый себе накладывает.
Понеслась жара. Наташка, надев передник, помогала Ане и Яне разносить посуду. Андрей остался и мыл пол. Адель едва успевала раскладывать все по тарелкам. Федор уселся за хлеборезку. Двадцать минут — и все почти готово.
Я на огромном подносе нес хлеб, когда увидел первого гостя. Точнее гостью. Это была Желткова в юбке-плиссировке по колено и пожелтевше-белой, видимо, еще бабушкиной блузе с рукавами-фонариками. Поверх нее алели бусы, так же алели губы Любки и по-матрешечьи нарумяненные щеки. Короткие волосы она залила гелем, а глаза не просто накрасила — залепила тушью.
Я сделал вид, что не заметил ее, перехватил Наташку, и мы спрятались за барной стойкой.
— Ната, просьба есть. Там Желткова пришла, отведи ее в туалет и умой. Если увидят ее в такой раскраске, засмеют.
Натка выглянула из-за стойки и прыснула в кулак.
— Господи, она совсем дура? Она ж среди людей живет, неужели не видит, как девчонки красятся. Это же ужас!
— И я о том же. Сможешь объяснить, что надо умыться?
— Неудобно как-то, но постараюсь, жалко дурочку.
В зеркальном потолке я видел, как Наташа подошла к Любке и повела ее за локоть умываться. Противиться Желткова не стала. Перестаралась, переоценила масштаб праздника. А ведь, если так разобраться, это для нее не просто посиделки, а Праздник. Ее мать не знает косметики, стрижется под ноль и похожа на мужика. Детей она не балует. Видимо, даже не разговаривает с Любкой, ничего ей не объясняет, о гигиене не рассказывает.
Нашей шизанутой хозяйке Любка показалась бы идеальной квартиранткой: дрова не расходует, воду не льет…
Так, девочки ушли, можно покидать убежище. Расставив посуду с хлебом по столам, я отметил, что все, как в ресторане: и рулетики из ветчины, и красиво оформленные салаты: сельдь под шубой, оливье, мимоза. Вон исходят ароматом отбивные, вон румянятся окорочка. Запеченные грибы. Лобио. Овощи по-корейски.
Неплохо бы раздать ребятам активированный уголь, ведь многие мяса месяцами не видят. Когда девочки вынесли графины с виноградным и абрикосовым соком и определили на столы, распахнулась дверь, и вошли Илья и Ян с огромным пакетом, Боря и Каюк, устремились ко мне, принялись поздравлять, жать руку, вручать подарки.
На предыдущем празднике внимания было так много, что я вскрыл не все, подаренное взрослыми. Только соберусь это делать, кто-то набегает и тянет за свой столик. Илья вручил мне пакет, говоря:
— С днем рождения! Уверен, тебе понравится.
— Это и от меня тоже, — добавил Ян, поправляя челку.
В пакете был мотоциклетный шлем и боксерские перчатки, новенькие, красно-черные. Я сразу же их надел и выписал «двойку» Илье, который сымитировал, что отбивает серьезные удары.
— Круто! Спасибо. Именно то, что надо.
Каюк подарил кассету «Айрон Мейден», Боря — картину. Не мой портрет, а изображенный акрилом… или тушью?.. черно-белый автомобиль из шестидесятых на фоне небоскребов и неоновых вывесок. В общем, в отличие от взрослых, подаривших кучу тетрадей, носков и шоколадок, друзья действительно знали, что мне нужно.
Вручив подарок, брат сразу побежал фотографировать стол.
Наташка вывела из туалета Любку. Она не только умыла Желткову, но и навела ей красоту, обновила макияж. Только сейчас я заметил, что Любка не страшная. Если ей волосы отрастить, будет миленькая девчонка! Илья кивнул ей и сразу отвернулся.
Следующими пришли Алиса с Гаечкой, обе в джинсе, нарядные, модные. Сперва меня Алиса поцеловала, оставив отпечаток розовой помады, потом — Гаечка в другую щеку, пометив территорию бежевым отпечатком губ.
— Это от нас! — Алиса вручила четыре книги, перевязанные лентой. — Про «Чужих»!
— Две первые по фильму, — объяснила Гаечка, — а вот по третьей и четвертой фильма еще нет, так продавец сказал.
В прошлой жизни именно у Гаечки я подрезал эти книги. Впечатленный четвертой книгой, она называлась «Контакт», я вывалив язык бегал по книжным развалам города, искал продолжение, но не нашел. Много позже узнал, что Алекс Ривендж, который эти книги написал — коллективный псевдоним русских авторов. Была в девяностые мода на иностранных писателей, наши считались не столь крутыми, они ведь наши, потому их или не издавали, или приходилось англицироваться.
— Спасибо, девчонки! — Я обнял обеих и заметил на пороге…
Моргнув пару раз, я протер глаза, но видение не истаяло. В зал вошли Баранова, Семеняк и Райко. Это что же, капитуляция, или они гадость мне готовят? Видеть гниль на своем празднике совершенно не хотелось. Да, я пригласил всех, но не рассчитывал, что вражины припрутся.
