Это четвертая книга цикла. Мне было сорок шесть, когда я умер и вернулся в себя четырнадцатилетнего. Преступно не воспользоваться знаниями о том, что случится в будущем!Но если долго влияешь на реальность, реальность начинает влиять на тебя. И пытается отторгнуть чужака.В конце концов ей это удается. Теперь мне по-настоящему четырнадцать, у меня проблемы, которые не каждому взрослому под силу, я собираюсь ввязаться в финансовую афёру. Те, кого я в школе терпеть не мог, считают меня другом и лидером команды. Как это расхлебывать?Единственное, что осталось — знания меня-взрослого. Достаточно ли их, чтобы добиться целей, которые поставил человек, которым я всю жизнь хотел стать?
Я открыл глаза, избавляясь от затяжного кошмара. В том сне я был взрослым собой, который сгорел в ядерном взрыве, но не погиб и…
Будто испугавшись света, мысли разлетелись, как стекляшки калейдоскопа. Казалось, это я сам рассыпался и не могу себя собрать.
Наконец удалось ухватить мысль: где я?
Тук-тук, тук-тук, тук-тук — стучат колеса поезда. Вагон потряхивает. Я лежу на верхней полке…
По телу снизу вверх разлилась ледяная волна, опрокинула в безумие. Сон? Я закрыл лицо ладонями, вспотевшими от волнения. Пахло копченой колбасой, тянуло табачным дымом, издали доносились голоса. Слишком явно для сна.
Кто я?
Меня зовут Павел Мартынов. Мне четырнадцать лет. Последнее, что я помнил, — как Руся ударил меня по голове, а дальше… Я должен либо валяться там же, на тротуаре недалеко от школы, либо лежать в больнице под капельницами.
Но я, блин, в поезде! Холодея, я отвел руки от лица, свесил голову.
Сон как будто не заканчивался.
Вторые полки пустовали, на нижней, разинув рот, храпел толстый мужик, и его шея, похожая на зоб пеликана, вибрировала. На другой полке кто-то пытался спать, прижав голову подушкой.
Вот сейчас стало действительно страшно. Это не мои мысли! Я не знаю, что такое беруши! Точнее, не знал раньше, а теперь представление о них выплыло, обрело форму и текстуру. Как если бы вдруг картинка учебника ожила…
Что такое трехмерный и двухмерный? Текстура? И снова выплыли чужие знания, будто из мысленной библиотеки. Казалось, мозги раздуваются, давят на черепную коробку, и их хотелось почесать.
Получается, это был не сон? И с мая по середину июля в моем теле жил другой… Почему же другой? Там жил взрослый я. Человек, который мог влиять на реальность и сдвигать время грядущей катастрофы. Тот, кто заставил себя уважать моих одноклассников, которые меня презирали. Руся, которого я обходил десятой дорогой, теперь сам от меня шарахается. Да меня отец уважает! И он больше с нами не живет. Я-он спас восемь девчонок от рабства, причем чужими руками. Эта операция так вообще гениальна.
У меня теперь есть бабушка Эльза и дед Шевкет. Мы с сестрой и братом недавно съездили к нему в Москву, накупили вещей, я взял кофе на продажу…
Я-взрослый заработал кучу денег, считай, на половину видика! У меня-него грандиозные планы на будущее, и я их помню! Но теперь произошло изъятие, он ушел, оставив все это мне. И Димонов странных, Гайку злющую и Алиску. И Рамилька еще, которого я терпеть не могу.
А еще он-я подобрал мальчишку с ожогом, как у Крюгера, и собирался делать из него человека…
И со шлюхами малолетними подружился, и с бомжами. Сподвиг алкаша на ремонт машины и собирался сесть за руль…
И что с этим всем делать — мне?! Захотелось крикнуть: «Не бросай меня, вернись, я без тебя не справлюсь!» — но я лишь вцепился зубами в подушку.
Кто это сделал со мной?
Вся новоявленная гоп-команда ждет меня в подвале, считает сильным, смелым, равняется на меня. Господи! С ними что делать? Я их боксу и борьбе учил, хотя ничего этого не умею сам! Или теперь умею? Вот приду я туда и…
И что? Ни бэ, ни мэ, ни кукареку.
Мы с Наташкой теперь отлично ладим. Как так-то? Она же невыносимо вредная! И Борька виделся ему-мне не скользким стукачком, а добрым талантливым мальчиком.
Тот я ничего и никого не боялся. Боялся только, что отец сломает Наташке жизнь и — за маму, за себя — никогда.
Хотелось просто заснуть, и чтобы все это кончилось. Проснуться в своей кровати, нырять, плавать, строить с Ильей штаб в ДОТе, а не выкручиваться и трястись, что разоблачат и упекут в дурдом.
Вот сейчас надо спускаться завтракать, а я понятия не имею, как себя вести с собственными сестрой и братом! Потому никуда я не пойду, притворюсь спящим и буду валяться, пока не приедем.
Так я и сделал. Отвернулся к перегородке и принялся перебирать его-свои воспоминания, как фотографии, которые при приближении оживают…
Он летал на самолете. Стрелял в людей. Остановившись на военном прошлом, я ощутил, как палец вжимает курок… тьфу ты, спусковой крючок это! И фигурка в коллиматорном прицеле падает.
У него были женщины, много женщин! Одна так вообще актриса, он ее любил… Было любопытно ощутить, как это — иметь близость с женщиной, но я отогнал воспоминания. Неприлично, все равно что за отцом подглядывать.
Стоп! Он мне не отец, не брат и не старший товарищ. Он — тот, кем я всегда мечтал быть. Кто-то мечтает стать летчиком, когда повзрослеет, кто-то — бандитом. Выходит, и у меня было желание кем-то стать? Не поступить в универ и освоить профессию, а вырасти бесстрашным, умным и справедливым.
