Вера Ивановна послушалась, а мы с Ильей ушли и не видели, что было дальше. Напоследок я отметил, что в спальне маленькая кровать, которую можно разобрать и перенести на базу. Что там замок, плевать — жизнь замерзающих дороже. Пусть только кто-то слово скажет по поводу того, что его сбили!
Температура там чуть ниже комнатной, но это всяко лучше, чем ночевать на улице или к кому-нибудь проситься и ютиться на коврике в прихожей. Лично мне было бы унизительно напрашиваться, другим людям, наверное, тоже. А так сами предложили, позаботились, не бросили в трудный час. В такие моменты самое худшее — оказаться брошенным, предоставленным самому себе.
От дома Карасей остались три стены, кровля рухнула внутрь, образуя букву М. Во дворе никого не было — наверное, все разошлись. Но я на всякий случай крикнул:
— Эй, есть кто живой?
Колыхнулась штора, закрывающая вход, оттуда высунулась мать Карася.
— Здрасьте, — крикнул Илья. — Мы пришли, чтобы доставить вас в более безопасное место.
Согнувшись в три погибели, женщина вылезла.
— Так летняя кухня целая. Окна выбило, но мы их заколотим и останемся.
На голоса вышла Катька из-за дома. Видимо, она была в той самой кухне.
— Печка там есть? — спросил я. — Замерзнете ведь. Десять градусов мороза!
Катька с матерью переглянулись.
— Вы че пришли? — вскинула подбородок бывшая врагиня Гаечки.
— Помочь, — ответил Илья. — Можно на базе у нас переночевать. В подвале то есть. Там хотя бы тепло.
Я подхватил его мысль:
— Скоро и сюда спасатели доберутся, поселят лишившихся крова в пунктах временного размещения. А пока так. Пойдете?
Мать и дочь переглянулись и покачали головами, Карасиха покосилась на меня с опаской.
— Да ладно тебе, — примирительно сказал я на ее языке, чего дурище-то мучиться. — Это не мой подвал, между прочим. Боитесь, что ваш дом разграбят, так хоть ты, Катя, иди с нами, чего мерзнуть-то?
— Там диван есть, — добавил Илья. — Можно собрать ценное и перенести туда, пока не потеплеет.
— А что это? Где это? — с надеждой спросила Карасиха.
— Наш подвал, где мы тренировались, — ответил Илья. — Идешь, нет?
И снова они переглянулись. Катька качнула головой.
— Типа спасибо. Но мы в кухне перекантуемся.
— Наше дело — предложить, — развел руками я.
— Спасибо, — поблагодарила мать Катьки. — Правда, спасибо, ребята! Вы такие молодцы. Там, ниже Яков Палыч живет с женой, им к детям никак не добраться, а дом, вот, как у нас. Если правда есть место, заберите их.
— Их менты уже забрали к себе, — проворчала Карасиха и гордо вздернула подбородок. — Короче, мы остаемся.
— Разобью голову назло главврачу, — прошептал я, когда мы покинули двор Карасей, Илья кивнул и поинтересовался:
— Так что, идем к этим старикам?
— К ментам идем, — ответил я. — К Овечкину то есть. Он может организовать сбор потерпевших.
— Половина людей побоится мародеров, — констатировал Илья. — И останется стеречь свое добро.
Мы обходили завалы, а у меня в голове крутилась мысль: всегда, во все времена люди делятся на тех, кто жизнью рискует, пытается помочь, на стервятников, которые только и ждут, как бы попировать на трупах, и на тех, чья хата с краю. Процентное соотношение одинаково во все времена, и всегда хатаскрайщиков больше.
Рев бензопилы то стихал, то усиливался. Овечкин, хоть его дело — малолетних беспредельщиков перевоспитывать, всего себя посвятил общественно полезному труду, еще и двух мужчин привлек. Совместными усилиями они расчистили уже метров сто дороги. Им помогали две пожилые женщины и мальчишка лет десяти, таскали мелкие ветки и куски шифера, складывали у обочины. Еще немного, и до главной дороги проезд будет свободным.
Я подошел к Овечкину, который, хоть сейчас ничего не пилил, на меня не реагировал, и отчеканил:
— Товарищ лейтенант, разрешите обратиться!
Он аж вздрогнул, а его напарник, волокущий бревно, выронил его и уставился на меня, поправил шапку-ушанку. Не дожидаясь вопроса, я доложил:
— В нашем распоряжении имеется теплый и сухой подвал, где можно разместить потерпевших. Пока не прибудет помощь или ветер не стихнет.
Непогода будто бы не соглашалась со мной, взметнула снег и швырнула в лицо.
— Адрес? — заинтересовался второй, с бревном.
Илья назвал его. Мужчины переглянулись, и Овечкин представил напарника:
— Это наш участковый, Анатолий Дмитриевич. Вы правильно обратились.
— Есть помещение, — отчитался я. — Теплое, а это уже много. Питание и горячее питье первое время обеспечим. Потом, надеюсь, нам помогут.
— Расчистка уже ведется в городе, — усталым голосом сказал участковый. — Слишком много разрушений и повреждений. Надеюсь, завтра и к нам доберутся, мы ж на отшибе и в тупике. Спасибо, за помощь, парни. Как вас зовут?
Сперва представился Илья, потом я. Участковый улыбнулся.
— Павел, ты Романа сын, так ведь?
— Романович я, да. Так что, даете добро на вскрытие помещения? А то там замок. Как бандиты повесили, так он и висит, даже после обыска.
— Даю, — махнул рукой участковый.
— Значит, через час помещение будет готово. Но нам нужны кровати. Их можно взять в разрушенных домах. Или хотя бы матрасы и одеяла.
