Голова шла кругом, столько на сегодня всего было запланировано: встреча с валютчиком в два часа дня, в четыре вечера на участок приедут гидрогеологи, с которыми я вчера созвонился и договорился. Если с валютчиком не выгорит, с участка уже по темноте надо стартовать к бабушке.
Если бы уроков было четыре, это очень облегчило бы мне жизнь, но погода наладилась, и все вернулось на круги своя. Потому с последнего урока пришлось отпрашиваться. Благо это была физра, и Виктор Аркадиевич, благодарный за ремонт спортзала, без вопросов меня отпустил.
'Как же здорово, что у меня есть мопед, — думал я, спеша домой. — Без него я точно ничего не успел бы, а так дороги расчистили, солнечно и десять тепла — вполне можно ехать, не теряя времени на общественном транспорте.
Пока я шел, взмок, аж рубашка к спине прилипла. Взбежав на наш второй этаж, сунул ключ в замочную скважину и обнаружил, что дверь открыта. Бросило в жар, и сердце остановилось, а потом сорвалось в галоп.
Осторожно вынув ключ, я отступил на шаг. Боря и Наташа в школе. Мама на работе. Кто это может быть? Возможно, Наташка прогуливает школу, но все всегда закрываются изнутри.
Весь мой заработок — в тетради с замком, которую подарил директор! В тетради, которая просто кричит: во мне есть ценное, открой меня!
Как узнать, кто проник к нам в квартиру и есть ли там кто-то сейчас? Я приник к двери ухом. Если бы внутри были воры, они громыхали бы мебелью и хлопали ящиками. Или они уже сделали свое дело и ушли? Во дворе никто на стреме не стоял…
Сразу звонить в милицию? А если там свои? Как же кстати пришлись бы мобильные телефоны из будущего! Я потянулся к ручке, собираясь рискнуть, открыть дверь, но остановился, придумав кое-что получше.
Зачем рисковать, если есть одушевленная камера наружного наблюдения? Я повернулся к двери зловредной бабки Тоньки, называемой Ягой, которая несет дежурство чуть ли не круглосуточно, нажал на кнопку звонка. После появления у мамы любовника наша квартира под пристальным вниманием соседки, так что соседка все должна знать.
Открыла бабка мгновенно, видимо, смотрела в глазок, когда я позвонил.
— Здравствуйте, тетя Тоня, — проговорил я, глядя на вытянувшуюся от любопытства мордочку бабки.
— И тебе здравствуй, Павлик, — проскрежетала она.
Я сказал:
— У нас дома кто-то есть, наверное, воры. Вы не слышали ничего подозрительного?
— Нет, — мотнула головой соседка и добавила с притворным сочувствием: — Оля пришла полчаса назад, я как раз на улице была. Бедняжка, расстроенная до ужаса. Даже не поздоровалась, юрк в подъезд — и все. Ох уж эти мужики!
Час от часу не легче. Мне ничего не угрожает, это плюс, у мамы что-то случилось — это минус. Случилось такое, из-за чего она раньше ушла с работы.
Или просто заскочила на обед?
Я приложил руку к груди и проговорил:
— Спасибо огромное, тетя Тоня! Что бы мы без вас делали!
В прошлом году Стрельцовы поссорились с бабкой Тонькой, покойный Иван Филиппович поставил на подоконник магнитофон, открыл окно и безостановочно крутил песню: «Куда девался кляузник-сосед» — доводя сплетницу до белого каленья. Полдня играла эта песня, я был дома и выучил ее чуть ли не наизусть. До сих пор помню: «Куда девался кляузник-сосед? Он весь наш быт знал точно и подробно, он даже знал, что вату за корсет кладет соседка Клавдия Петровна». Еще там была строчка: «И уж откуда выудил он весть, что два соседа балуют фарцовкой» — последнее слово было мне незнакомо. Спрашивать у родителей, что это такое, я не стал, Илья тоже не знал, что за фарцовка такая. Посовещавшись, мы решили, что это какие-то наркотики, а потом тема утратила актуальность, и мы про нее забыли.
Старушка гордо вскинула востренький подбородок и улыбнулась, а я вошел в свою квартиру и крикнул:
— Ма?
В зале опять пахло корвалолом. Стало тревожно и обидно за маму. Да, она сама виновата, что связалась с женатым, но невыносимо видеть, как мучается близкий человек.
Дверь спальни распахнулась, мне навстречу вылетела мама, заплаканная и злая, крикнула:
— Пошел ты знаешь куда со своими акциями⁈ — Она театрально схватила себя за волосы, топнула. — И угораздило же связаться, господи ты боже мой!
От неожиданности я опешил, и аж глаз задергался. Мама расхаживала взад-вперед по залу, демонстрируя крайнюю степень то ли отчаяния, то ли раздражения: то лицо руками закроет, то топнет — ну точно, как капризный ребенок.
— Мама, тебе сколько лет? — рявкнул я, понимая, что иначе внятного ответа от нее не добиться. — Веди себя соответствующе. Идем на кухню, и ты мне спокойно все расскажешь.
— Ты понимаешь, во что меня впутал⁈ — не унималась мама, в ее глазах блестели слезы.
— Ни во что противозаконное я тебя не впутывал. — Я указал в сторону кухни и зашагал туда.
Мама что-то причитала в зале, а потом все-таки пришла ко мне, замерла в дверном проеме.
— Что стряслось? — спросил я, ставя чайник на газ.
Она шумно втянула воздух и выдала:
— Меня директор на ковер вызывал! Сказал, что уволит по статье!
— Совсем берега попутал? — чуть повысил голос я. — Или ты что-то натворила?
