Он старался не думать об обещании, данном самому себе, больше никогда не связываться с Дэном и Роном. Гейл мог думать только о предстоящей встрече с Рэнди. Только это имело значение. И не важно согласиться ли Харрисон на предложение сняться в новом фильме. Самым важным было поговорить. Объяснить, наконец, ему свои мотивы. Попытаться получить прощение того, кто когда-то был смыслом его жизни. А то, что это стало возможным благодаря все тем же Коулипам, просто злая ирония.
И вот сейчас, сидя в самолете, который направлялся в Рим, и с содроганием предвкушая встречу с прошлым, Харольд поклялся себе самому, что не упустит этот шанс. Спустя восемь лет он все-таки расскажет Рэнди правду. А потом будь что будет. От того, что произойдет, зависит слишком многое.
Гейл понимал, что надеяться на что-то - глупо. Рэнди давно нашел себе кого-то и думать забыл о нем. Но Гейл итак слишком долго ждал этого разговора. Ему нужно было прощение и спокойствие, которые мог ему дать только самый дорогой и любимый на свете человек. В этом вопросе даже время ничего не изменило.
Впервые за долгое время Гейл вспомнил Брайана Кинни и его фразу о том, что «это всего лишь время». Сейчас он не просто понимал, он чувствовал это.
Гейл надеялся. Он не мог не надеяться. А еще он боялся. Боялся того, что его ждет в Риме.
Но назад пути не было. Самолет мерно рассекал облака над Атлантикой, неумолимо приближая Гейла к человеку, от которого зависит все его будущее.
Только каким оно будет?
Глава 32
Наши дни.
Рим.
Гейл всегда знал, что попадет в ад, но никогда не думал, что въедет в него на желтом такси.
Столица Италии встретила его отвратительной погодой, раздражающей суетой и хмурым грозовым небом. Было достаточно тепло, но насыщенный влагой воздух заставлял усталое с дороги тело мелко подрагивать от неприятного озноба.
Быстро пройдя все необходимые формальности в «Фьюмичино», Гейл, уже спустя двадцать минут, сидел в такси и направлялся к центру Рима. Водитель попался слишком разговорчивый для взвинченного до предела Гейла, который всеми силами пытался абстрагироваться от непрекращающегося потока болтовни, но тщетно. Жизнерадостный итальянец, ведя машину с беспечностью дорожного маньяка, старался донести до Гейла все новости о состоянии фондовой биржи, проведению европейской политики и положении столичных футбольных клубов в турнирной таблице Серии «А».
Ярко-желтая машина ловко маневрировала по перегруженным транспортом столичным улицам, а Гейл безучастно пялился в окно.
Вообще-то он очень любит Рим. Любит его резковатую, но мелодичную речь, хороший климат и непревзойденную архитектуру с легким налетом грандиозности и флера настоящей истории, которая сквозит в каждом вдохе и выдохе старейшего города. Гейл трепетно относился к любому своему посещению «Столицы Мира», но сейчас не мог в полной мере насладиться привычной торжественностью момента. Все его мысли были поглощены предстоящей встречей с прошлым.
С неба сыпался мелкий противный дождь, а промокший насквозь народ торопился покинуть залитые водой тротуары и скрыться в тепле и сухости своих домов. Дворники машины без устали работали, очищая стекло от надоедливых капель, но Гейл будто бы не замечал всеобщего не по-летнему мрачного настроения. Его рука периодически тянулась к внутреннему карману неприятно влажного замшевого пиджака, чтобы нащупать заветный клочок бумаги с адресом Рэнди, который дал ему Дэн.
Еще совсем немного и он встретится с Харрисоном. Посмотрит в такие знакомые и в то же время уже чужие голубые глаза, прочтет в них свой приговор. Приговор, вынесенный долгих семь лет назад за глупость. За идиотский поступок, перечеркнувший самое сильное в жизни чувство. За действия, продиктованные любовью. Ебучим самопожертвованием. А попросту - тотальной глупостью, которая стоила Гейлу слишком многого.
Говоря по правде, по прошествии стольких лет, Гейл четко осознавал, что тогда, прежде чем принимать подобное решение, нужно было просто поговорить с Рэнди. Не строить из себя мученика, не поддаваться давлению и манипулированию Коулипов, а всего-навсего рассказать все Харрисону и принять это решение вместе. Как взрослые, отдающие себе отчет в своих действиях люди. Но тогда Гейл считал, что поступает так ради любимого человека. Глупо, но великодушно…
Только вот сейчас это не имело никакого значения. Прошло семь лет. Годы, за которые Рэнди вполне мог не просто забыть те события, а банально перешагнуть их и двинуться дальше, начав все с начала. В другой стране. По другим правилам. Так далеко от Гейла и прошлой жизни, как только это возможно.
Гейл на мгновение прикрыл глаза, освежая в памяти знакомую улыбку и серьезный взгляд голубых глаз. Любая мало-мальски сильная эмоция в жизни Гейла всегда была связана с Рэнди. Любовь, боль, обиды, сожаления, страсть, мечты, желания, страхи и сомнения.
Все это был Рэнди.
