— Первое сентября четвертого курса. Так вот почему все здесь и у тебя нет ребенка, — возбуждение от разгаданной загадки (хоть одной) заставило меня забыть о сне, я подпрыгнула на кровати и села. Ну конечно! Поэтому Кристинка вовсе не где-то на севере, и вчера мы все вместе путешествовали по барам, охватив как минимум пяток. И ссора… с ним - действительно была. И, самое главное, я прекрасно помню тот вечер! Подумать только… До чего же интересный у меня сегодня сон… но самое главное, он имеет смысл, наконец-то! Это мои воспоминания!
— Лучше не напоминай мне про ребенка, — нахмурилась Дианка, — Меня сегодня уже человек пять поздравило с пополнением в семействе, и слышала бы ты, какими словами обзывала тебя Машка Соколова…
— Машка – стерва!
— Трудно спорить, — ухмыльнулась подруга, — Но все равно ты задолжала мне объяснение своего странного поведения сегодня.
— Хотела вас разыграть.
— А в фонтан зачем прыгала?
— Часть розыгрыша.
— Не слишком ли ты увлеклась, подруга? — прищурилась Дианка.
— Хорошо. Это было на спор, — тут же нашлась я и для пущего эффекта с чувством кивнула.
— На спор?! Ты меня пугаешь… и с кем же ты спорила?
— С Беловой.
Белова – еще одна моя подруга студенческих времен, Дианка ее терпеть не могла, но обычно свои эмоции сдерживала. По крайней мере, при Беловой, мне то конечно она все высказывала. Несчастная Белова первая пришла мне на ум, вот я и ляпнула.
— С этой белобрысой дурищей? — тут же возмутилась Дианка, — Хотя ничего удивительного, кому еще могло прийти в голову подбить тебя на прыжок в фонтан у всех на глазах… Всегда говорила, она просто завидует тебе!
— При чем тут зависть?! — не поняла я чужую логику.
— При том!
— Этого как-то мало.
— Да в тебя теперь пальцем тыкать станут. Можешь мне поверить, тебя не сфотографировал разве что ленивый, завтра тебе придется туго.
— Ерунда, — легкомысленно махнула я рукой, вообще-то рассчитывая, что завтра проснусь в Питере и с улыбкой буду вспоминать сей странный сон.
— Иногда ты меня удивляешь, ох уж эта твоя беспечность… А вообще, может ты в чем-то и права, по крайней мере один большой плюс во всем этом есть.
— И какой же?
— Саныч, ты что забыла, кто тебя спас?
— Во-первых, меня не нужно было спасать, во-вторых… — тут я чуть было не ляпнула, что у меня есть муж, но вовремя прикусила язык: похоже, воображаемая Дианка мало отличалась от обычной, так что еще один шквал вопросов я просто не переживу.
— Что во-вторых? — заинтересовалась Дианка.
— Все это не важно, и вообще, нам пора спать, — неохотно продолжила я, потом подвинулась, давая место подруге и отвернулась на бок: самое время засыпать.
На самом деле, это довольно невеселая тема для разговора, тем более Дианка не может знать, что нас ждет в будущем. Например, она не может знать, что Семен погибнет через несколько дней в аварии вместе со своими двумя друзьями: Антоном и его девушкой Ликой. Насколько я помню, Антон не справится с управлением и новенькая машина влетит в фонарный столб. Так странно, что он стал героем моего сна, раз при жизни мы даже ни разу не разговаривали… ну хорошо, было пару раз, но я все равно его не знала. Дианка неплохо общалась с Ликой, да и со всей их компанией, поэтому я слышала много подробностей той аварии, и сейчас мне неожиданно стало грустно: жизнь течет, все меняется, многое довольно быстро забывается… А я даже не знаю, что со мной сейчас, со мной настоящей, я имею ввиду. Может, я умерла, поэтому не могу проснуться? Никакого тоннеля и белого света я не видела, но вдруг это все враки? Вдруг ты просто попадаешь в иную реальность и живешь дальше? Потому что, хоть я и цепляюсь за сон, эта версия кажется все более лишенной смысла: никогда прежде у меня не было настолько ярких и осмысленных сновидений. Остается либо кома, либо смерть, либо… Пока моя больная голова пыталась обдумать это самое третье «либо», я уснула крепким сном.
***
Нет, открыв глаза я не увидела улыбающегося мужа. И даже хмурого мужа. Его я вообще не увидела, ровно как и нашу квартиру в Питере. Я по-прежнему находилась в общежитии, куда заявилась чуть раньше с Дианкой, о чем прекрасно помнила (к счастью). Подруга крепко спала и даже похрапывала (кажется, она ломала нос в детстве), и, судя по положению солнца, обед уже давно прошел. Мы проспали никак не меньше шести часов. Уловив чье-то движение, я повернула голову: с соседней кровати на меня взирала Светка, Дианкина соседка. Раньше я звала ее Паучихой за длинные тонкие конечности и немного жуткий внешний вид.
— Доброе утро, — буркнула я.
Паучиха кисло улыбнулась и ничего не ответила. Отчего-то она меня невзлюбила с самого начала нашего знакомства, выяснить причину я никогда не пыталась, да и не интересно мне это. Не исключено, что ей просто не нравилось прозвище, а я слишком часто его использовала.
