— Ты, Владлен, ещё молод. И не понимаешь простых вещей, — голос товарища подполковника сделался покровительственным. Ну да, я же для него просто пацан, как ни крути. — Принципы управления советским государством остаются неизменными всегда. Превыше всего — коллектив. А коллектив создал рычаги влияния даже на представителей номенклатурной… хм… элиты. Если можно так выразиться. Ситуация такова: нам необходимо противостоять нависшей над людьми угрозе, и для этого нам нужен один хороший парень по фамилии Громов. И этот парень нужен живым. Так что… я запустил кое-какие механизмы, связался с правильными, идейными товарищами. И на самом верху было принято решение прижать Алайского. Больше тебе бояться нечего.
Я потрясённо молчал.
Подполковник верил в сказанное, и у меня не было причин сомневаться в его словах. Такие люди пустыми обещаниями не разбрасываются. Вот только сомневаюсь, что Алайский забудет про смерть дочери. Затаится, будет ждать, когда я оступлюсь. И нанесёт удар через несколько месяцев. А, возможно, лет.
Кривошеев словно прочитал мои мысли.
— Ситуация складывается в твою пользу, Громов. В моменте, — последнее слово Кривошеев подчеркнул. — Потому что достигнуты договорённости между двумя Великими Родами. Ты приносишь пользу — получаешь гарантии безопасности. Ошибёшься, не оправдаешь ожиданий… пеняй на себя. За пределами нашей организации станешь лёгкой добычей.
Вот оно что. Меня связывают.
Комитет использует мою проблему в собственных интересах, чтобы что? Допустим, это часть извечной игры, конкуренция между управлениями и отделами. Но подполковник ставит вопрос шире, ведёт речь об уходе из организации. А куда я могу перейти? В армию?
И тут меня посетила неприятная догадка.
Не исключено, что выдвинувшиеся из среды номенклатурщиков Великие Рода имеют собственные ресурсы, замаскированные под какие-нибудь особые отделы или ведомства. Но структуры эти служат не столько советскому народу, сколько своим непосредственным хозяевам.
Впрочем, это лишь мои предположения.
— Я вас услышал, Эдуард Николаевич, — осторожно произнёс я.
Лучших решений всё равно нет. Выиграть время не так уж мало.
— А раз услышал, — весомо заявил подполковник, — то можешь расслабиться и думать о деле. Мы обеспечим тебе прикрытие, ты возьмёшь на себя отдельное направление в рамках Проекта 786. Вопрос на стадии согласования, но я в исходе не сомневаюсь.
— Замечательная новость, — искренне обрадовался я.
— И за семью не переживай, — добавил Кривошеев. — Они тоже под защитой. Поживут ещё недельку-другую сам знаешь где, а потом смогут вернуться в свою квартиру, к привычным делам. Безопасность я гарантирую.
— Спасибо, Эдуард Николаевич.
— Отблагодаришь службой Отечеству, — добродушно усмехнулся Кривошеев. — Сейчас твоим непосредственным начальником продолжает оставаться Виктор Викторович. Чуть позже узнаешь детали. Майор Соколова будет отвечать за твою подготовку здесь. Мы её уже вызвали, так что жди подробного инструктажа. Кстати, тебя не удивило, что мы сидим здесь, у наркома отдела пропаганды?
— Удивило, — честно признался я.
— Тогда вам слово, Никанор Ильич, — подполковник повернулся к наркому.
— В общем так, Громов, — Раменский подался вперёд. — Через недельку в Королёве состоится торжественное открытие ультрасовременного Дома пионеров. Учреждение важное, потому что в нём будут кружки по наиболее перспективным отраслям знаний. Робототехника, управление погодой, основы атомной энергетики. Список огромный.
Я напряг память.
В моём мире Королёв располагался в Подмосковье. Крупнейший российский наукоград, больше двухсот тысяч населения. Здесь, как я подозреваю, город тоже облюбовали научники.
— Надо задвинуть речь, там уже всё написали, — устало произнёс Раменский. — Коротко, без лишнего морализаторства. Программа и так затянутая получилась.
— Можно вопрос?
Нарком пропаганды наградил меня тяжёлым взглядом.
— Задавай.
Я бросил взгляд на Кривошеева.
И спросил в лоб:
— Зачем мне сейчас светиться перед камерами, если всё смещается в сторону… Проекта 786? За мной охотились не только Алайские. Думаю, товарищ Соколова доложила и о других инцидентах.
— Доложила, — признал Кривошеев. — У нас имеются версии, которые мы отрабатываем. Публичные выступления могут показаться нелогичными, но лишь на первый взгляд. Понимаешь, Влад, чем более знаковой фигурой ты становишься, тем сложнее тебя устранить, не привлекая внимания. Это тоже, в некотором роде, защита. Второй момент — есть люди, которые начнут думать, что ты у нас… вроде как свадебный генерал. Работаешь на идеологию, реальными вещами не занимаешься. Это послужит неплохим прикрытием для будущего спецотдела.
— Те, кто за мной охотился, — возразил я, — тоже не дураки. Дважды они отправляли на перехват людей, которые… создали массу проблем.
