Кок базы Курбатов готовит населению дрейфующей зимовки хороший подарок: десятка полтора буханок только что испеченного черного хлеба и бидон свежего молока. Представляем, как эти незамысловатые продукты будут встречены на полюсе, где уже трое суток сидят на галетах и концентратах.
Шевелев предложил мне полететь на полюс в качестве бортрадиста самолета Молокова. Нужно ли говорить, с какой радостью я согласился. Погода - из рук вон - туман, снегопад, поземок. Но… с рабочего места синоптика вдруг перестала доноситься ария Германа. Правда, не слышна пока и песня из кинофильма «Цирк». Однако…
Вам на полюс? Пожалуйста!
25 мая. Давно уже слышится «Широка страна моя родная…» Дзердзеевский категорически заявляет, что сегодня самолеты смогут лететь на полюс. С некоторым недоумением смотрим то на него, то на плотную низкую облачность. На разведку погоды срывается Р-5, пилотируемый Крузе. Почти весь состав экспедиции уезжает на основной аэродром, зимовка пустеет.
Стою последние минуты своей вахты в радиорубке базы. Рядом Шевелев с Дзердзеевским просматривают последние метеосводки. Договариваюсь с Диксоном о порядке радиосвязи с самолетами, которые пойдут на полюс. Кренкель радирует: «Погода прекрасная! Над нами голубое небо!»
Хочется обнять чародея-синоптика.
Сдаю вахту Богданову. Одеваюсь потеплее, захватываю спальный мешок, сажусь в У-2. В кабине пилота - Головин. Сегодня он обслуживает эту, видимо, самую короткую в мире авиалинию - по прямой, от зимовки до основного аэродрома, около пяти километров.
Не мог подумать я тогда, что последний раз лечу с этим замечательным летчиком и чудесным человеком. 28 апреля 1940 года Павел Георгиевич Головин, летчик-испытатель, тридцатилетний полковник авиации и Герой Советского Союза, первый советский летчик, пролетевший над Северным полюсом, погиб при исполнении служебных обязанностей.
На куполе шумно. Работают моторы почти всех самолетов. У машин - как всегда - озабоченные механики. Тарахтят моторы тракторов. Снег липкий. Наверное, старт будет тяжелым. У-2 улетает на зимовку за Шевелевым.
С разведки возвращается Крузе. Еще не вылезая из кабины, протягивает к нам руку с поднятым большим пальцем, и мы понимаем, что дела с погодой обстоят не так уж плохо. Через минуту Крузе рассказывает, что облачность кончается примерно в двухстах километрах к северу от Рудольфа. Из вернувшегося с зимовки У-2 выпрыгивает Шевелев и обменивается несколькими словами с Крузе. Команда: «По самолетам!»
Наша машина должна стартовать первой. Сумеем ли оторваться от мокрого, липкого снега?
У трапа Василий Лукич Ивашъна. На полном серьезе спрашивает корреспондента «Правды» Бронтмана:
- Вам на полюс?
- Конечно!-не уловив шутки, отвечает Лазарь Константинович.
- Пожалуйста!-голосом трамвайного кондуктора разрешает Ивашъна.
- Ох уж эти старшие механики… - вижу я смешинки, с опозданием появившиеся в глазах Бронтмана.
Через минуту все на своих местах. Около радиостанции - мы с Бронтманом. Лазарь Константинович - человек знающий, любит технику во всем ее многообразии, но предпочтение все же отдает тому ее виду, посредством которого осуществляется передача его объемистых корреспонденции в газету…
Нарастает гул моторов! Но машина не двигается с места. Малые обороты, потом снова газ! Снежный смерч взвивается за самолетом, дрожащим от напряжения! Но все напрасно. Подбегает трактор, такой маленький по сравнению с самолетом. Он волочит за собой два толстых стальных троса. Ивашъна выскакивает из самолета, подбирает концы тросов и с помощью механиков с других машин - одному это сделать очень трудно - завязывает их в петли вокруг лыжных втулок, в тех местах, где они крепятся к подкосам. Петли готовы. Трактор начинает медленно ползти, пытаясь без резкого рывка (иначе лопнет трос) сдвинуть самолет, лыжи которого прилипли к снегу. Тросы сначала как змеи извиваются на снегу, потом выпрямляются, натягиваются и вдруг один из них - крепкий, толщиной в два пальца стальной канат - лопается, как гнилая веревка!
Снова завязываются петли. И снова лопается трос. А время идет. Все ниже опускается облачность. На помощь подбегает второй трактор. Четвертый раз завязываются петли. Очень медленно натягиваются тросы, вот-вот должен быть обрыв… Но в это время все четыре самолетных мотора начинают помогать тракторам и машина нехотя двигается с места. Теперь самое главное не остановиться ни на секунду - иначе все начнется сначала!
Трактора чуть замедляют движение, тросы ослабевают, петли сбрасываются на ходу. Трактора уходят, один налево, другой направо. Сейчас нужна высокая согласованность действий летчика и водителей тракторов. Если трактора замешкаются хотя бы на несколько секунд или самолет увеличит скорость - могут быть неприятности.
С трудом, на ходу, забираются в самолет Шевелев и Ивашъна. Рулим к центру купола - на старт. Вот и первый красный флажок. Затихают оба левых мотора. Самолет послушно разворачивается, немного замедлив ход, и начинает разбег.
