Пробиваем облачность. Наверху - солнце и синее небо. По восемьдесят девятой параллели доходим до меридиана Рудольфа и вдоль него идем на базу. Перед отлетом со льдины выяснилось, что всем четырем самолетам до Рудольфа не добраться, не хватит бензина - сказались ожидание у кромки облачности при полете на полюс, промежуточные посадки Мазурука и Алексеева в районе полюса, полет Молокова на поиски Мазурука, да и папанинцам потребовалось оставить бензин сверх предусмотренного количества. Тогда было принято решение: машины Водопьянова и Молокова заправить полностью, на весь путь до Рудольфа, а Алексеева и Мазурука - чтобы хватило до восемьдесят пятого градуса, куда им потом разведчик подбросит бензин.
Вот и восемьдесят пятая параллель. Но облачность, идя на посадку, начинает пробивать лишь самолет Алексеева. Мазурук продолжает полет - произошла ошибка в расчетах и бензина до Рудольфа у него должно хватить.
Где- то под нами, под облачностью, сидит на льдине Р-5, мы аккуратно получаем от него метеосводки. Отлично слышен радиомаяк Рудольфа.
Погода на Рудольфе неустойчивая: на купол периодически наползает туман. Неужели Арктика опять попытается сыграть с нами злую шутку? Нет, сквозь разрывы в облаках видим аэродром! Один за другим совершают посадку четырехмоторные гиганты. Мы снова дома…
Красные крылья над Арктикой
Дома… На смену умыванию снегом пришла жаркая баня. Торопливый, на корточках, при двадцатиградусном морозе, «прием пищи» из концентратов, которую готовили по очереди незадачливые кулинары-самоучки, сменился прекрасно приготовленными завтраками, обедами и ужинами в теплой кают-компании. Койка с белоснежным хрустящим бельем в теплой комнате заменила «прохладный» спальный мешок. И мы с наслаждением пользуемся этими маленькими радостями жизни, без особого сожаления вспоминая, что снег-то был все же полюсный и пища готовилась - на полюсе, и спальный мешок был разостлан в самолете, находящемся - тоже на полюсе.
Впрочем, мы знаем, что пройдет очень немного времени и от изнеживающего тепла, от изысканных блюд и накрахмаленного белья нас снова потянет к новому, неизведанному и, может быть, нелегкому и в этом смысле мы не будем так уж здорово отличаться от большинства наших соотечественников, строителей первых советских пятилеток…
На льдину к Алексееву вылетает самолет Головина: везет горючее. Вскоре оба возвращаются.
Экспедиция готова к отлету в Москву. Но нет погоды - снова и в который раз! А аэродром раскисает с каждым днем все больше. В Амдерме, где самолеты должны сменить лыжи на колеса, снега становится все меньше. Еще день-два - и экспедиция надолго застрянет на Рудольфе.
Но вот наступает 15 июня. Прощаемся с экипажами трех четырехмоторных кораблей и разведчика, со Шмидтом, Шевелевым, Дзердзеевским, корреспондентами газет Бронтманом и Виленским и кинооператором Трояновским. Самолет Мазурука остается на Рудольфе для оказания папанинцам помощи при необходимости. Остаюсь и я для выполнения своей основной задачи - вместе с коллективом связистов базы обеспечивать надежную радиосвязь с дрейфующей радиостанцией.
Один за другим взлетают самолеты и берут курс на юг. И вот мы их уже не видим. Но долго еще не расходимся и смотрим вслед улетевшим товарищам…
Через несколько часов с радостью принимаем сообщение о благополучной посадке самолетов в Амдерме, а 25 июня - сообщение о посадке в Москве и торжественной встрече участников воздушной экспедиции. Мы, признаться, немного завидовали нашим товарищам, потому что встречали их, как позднее встречали первых космонавтов…
Непривычно, тихо и пустынно становится на Рудольфе. Но ощущается это недолго, потому что продолжается на базе размеренная, подчиненная определенному распорядку жизнь - такая же, как на всех полярных станциях.
Ведется научная работа. Механики ремонтируют транспорт. Поселок прибирается и благоустраивается, ремонтируются постройки. Экипаж Мазурука ездит на аэродром, очищает машину от снега и льда, держит самолет в полной готовности. Радисты держат связь с дрейфующей станцией и Диксоном, а через него - с Большой Землей.
Диксон. В 1915 году тут была построена небольшая по нынешним понятиям радиостанция. До поры до времени она вполне отвечала своему назначению.
Однако пришло время, когда в арктическом эфире появились сигналы многочисленных новых радиостанций: началось освоение Северного морского пути. Масштаб работ, ведущихся во имя этой важной народнохозяйственной задачи, нарастал с каждым годом, и наступил момент, когда небольшая радиостанция уже не могла справляться с обработкой растущего, как снежный ком, потока информации. И тогда…
