Потом я стала вспоминать всех Калленов поочередно и поняла, что они, в какой-то степени, оказались очень большими лицемерами по отношению ко мне. Особенно Элис! Даже не буду брать в расчет тот факт, что, упаковав вещи и будучи на полпути из Форкса, эта красотка тут же забыла обо мне и нашей крепкой дружбе. А потом я вспомнила о том, как мы дружили… И получилось, что дружила там только я. Да, Элис была милой, веселой и обходительной, она была сострадающей и щедрой. Но ее совершенно не интересовало мое мнение. Она хотела прогуляться по магазинам — и я шла с ней, я покупала то платье, какое выбрала мне она, совершенно не учитывая, что я не ношу такие фасоны. А стоило мне заикнуться о том, что платье-то берем мне, то маленький эльф печально отворачивался в сторону и обижался. Что вы, она ведь помочь хочет! Она же из лучших побуждений! Да кому она нужна, такая помощь? Нужна ли мне вообще была ее помощь? И где она была все эти пять месяцев, когда я действительно в ней нуждалась? Какой бы ни была Розали, я с самого начала знала, как она ко мне относится. И сейчас, когда вампирша почти полгода мыла полотенцем мое бесчувственное тело, проводила ночи и дни около моей кровати… Это гораздо больше похоже на помощь и поддержку. И, когда Розали приносит мне каталоги одежды, там есть мои любимые брюки, закрытые блузки, длинные платья в пол. И мы берем только то, что нравится мне! В крайнем случае, идем на компромиссы. Это, как мне теперь кажется, и есть та самая дружеская поддержка, интерес к моей настоящей персоне. И к тому, что же чувствует живая девочка Белла.
А потом я поняла, что и Эсми, и Карлайл, и Эмметт… Все они были нечестны со мной. Про последнего — все понятно. Да, он остался с Роуз в Форксе, но я его не видела ни разу, да и Розали о нем что-то разговоров не заводит. Что, по меньшей мере, очень странно. Эмметт любил пошутить над неуклюжим человеком, добавив еще каплю к моим, и без того прекрасно живущим, комплексам, мог охотно со мной поболтать и повеселиться. В принципе, на этом все. Ну, от него я и не ждала сочувствия и понимания.
Эсми и Карлайл. Мои бывшие вторые родители. Как же я была очарована их добротой и гостеприимством, их пониманием и открытостью передо мной, простым человеком. Как рады они были мне всегда, как легко они вставали на мою защиту. И теперь причина понятна. Эдвард! Причина — это Эдвард. Что бы там ни говорил Карлайл, любимый приемный ребенок у него один — его первое дитя. Их можно понять, они — его родители, но старшие Каллены беспокоились вовсе не обо мне и моей безопасности, а об Эдварде и о том, что без его вечной вампирской любви ему не жить. Как только стало понятно, что его вампирская любовь вовсе не я, то это место молниеносно заняла другая девушка. А меня отправили назад, туда, где взяли. И плевать они хотели, что там со мной происходит, как мне жить дальше со всем этим? А мне ведь всего-то девятнадцать! Я была так наивна, юна. Я хотела им верить! Как, как они могли обмануть меня, зачем? Как не стыдно им было так жестоко использовать одного ребенка, пусть и чужого, ради счастья своего?! Я не могу понять, к чему были показушное радушие, наигранные забота и нежность?! Я ведь ничего у них не просила! Неужели они играли со мной лишь ради того, чтобы я не сбежала с криками: «Помогите, вампир!» и не оставила их любимого сыночка страдать?! Судя по тому, как они поступили со мной, я абсолютно права. Я попала в яблочко. Только от этого не легче.
Как кто-то может быть настолько жестоким? Как можно так безбожно лгать, глядя другому человеку в глаза? И как можно после всего этого продолжать считать себя хорошим? Как можно себя после этого уважать?!
Сейчас я вдруг четко осознала, что любовь к мужчине или к кому-то вообще — это огромная слабость, которую не все из нас в силах себе позволить. Разве так плоха свобода? Так плохо одиночество? У меня есть друзья, тех и хватит. А стоит очароваться кем-нибудь, появится зависимость. Ты больше не принадлежишь самому себе! Мозг напрочь отключается и перестает замечать очевидное. Даже удивительно, как я, крайне наблюдательная и осторожная девочка, попала в такую ситуацию?! Как я не разглядела этой фальши, манерности? Как это все могло пройти мимо меня? Ответ прост: я полюбила Эдварда, такого необычного, романтичного героя, страдающего и прекрасного одновременно. И потому оказалась совершенно ослеплена всем, что хоть как-то относилось к нему, в том числе и всем семейством вампиров. Да, в моем случае любовь переросла в большую болезнь. И я не уверена, что так скоро выздоровею после первого раза. И что вообще рискну на второй.
Радует лишь то, что я удивительным образом совершенно не чувствую боли и горечи, когда вспоминаю Калленов. Так, легкое разочарование, что такие близкие люди оказались пустышками. Я разочарована не только в них, но и в себе. Я позволила собой воспользоваться, поиграть. Я была глупа, наивна и невнимательна. Вот мне урок на будущее!
