— Вряд ли. С Аро мы однажды встречались в сороковых, мне он не понравился, да и я ему, кажется, тоже, — Розали поддержала меня и начала словно всерьез развивать тему, о которой и в шутку говорить-то было бесполезно. Понятно ведь: где мы, а где Вольтури!
— Ему мало кто нравится, наверное. Хотя он старается показать обратное, — продолжила я, вольготно разлегшись на кровати.
Я улыбнулась Розали и похлопала рукой по покрывалу, приглашая девушку присоединиться. Она хмыкнула и растянулась рядом. Так, лежа, мы уставились в потолок и продолжили успокаивать друг друга рассуждениями о всякой ерунде.
— Ну да, это в нем есть. Такой важный, такой надутый. «Добро пожаловать, мои дорогие… Мои юные друзья…», — передразнила его Роуз.
Мы рассмеялись.
— Как индюк, — добавила я.
Некоторое время мы помолчали. Было так хорошо просто лежать на кровати рядом с лучшей подругой, рассматривать тень от шторы на потолке и не думать ни о чем.
— Интересно, — заговорила Розали, — вампирская любовь всегда приходит с первого взгляда или у кого как? — задумчиво спросила она.
— Ты о чем? — я заинтересовалась.
— Эдвард увидел эту Бри и все, как привязали. Ни на шаг от нее не отходил. С первого взгляда. А я вот думаю о чем… Вы с ней так похожи. А что, если для вампира вечная любовь — это не какой-то определенный человек или вампир, а потенциальных партнеров может быть несколько. То есть, не появись эта Бри, может, лет через пять ваша любовь переросла бы из обычной в ту самую, вампирскую?
— Не знаю. Я не думала об этом. И если ты не знаешь, то я — тем более. Ну, вот встретишь Аро, у него и спроси, как-никак три тысячи лет дяденьке. Наверное, он просветит тебя, — глупо отмахнулась я, не желая ничего слушать об Эдварде и Бри.
Я не ревновала. Мне было плевать.
— Ох, Белла, это смешно, конечно, но как бы он мне голову не оторвал за такой вопрос, — сказала Роуз, и мы рассмеялись.
— Ладно, это все, кончено, весело, но я тут вспомнила, что Вольтури нам реально оторвут головы, если я останусь человеком, — сказала я.
Вообще-то, я об этом и не забывала. Но как-то не было подходящего момента, чтобы завести длинный и серьезный разговор. Отчасти, я боялась спугнуть Роуз и Джаспера. Они ведь не захотят меня обращать. Подруга до последнего будет пытаться сохранить мою человеческую жизнь, и теперь я понимаю, почему именно. Но и мне их подставлять не хотелось. Моя жизнь, конечно, ценна, но в чем смысл, если Вольтури потом казнят нас всех?
— Ох, Белла, — с тяжелым вздохом протянула Розали, — умеешь ты испортить настроение! Я уже думала об этом. Когда Каллены уезжали, Джас напомнил про то обещание, но Эдвард и Карлайл решили, что ты сама по себе не представляешь никакой опасности для Вольтури. В отличие от большой семьи Калленов, в которой много одаренных. Поэтому теперь, когда Каллены больше не с тобой, сомнительно, что итальянцы вспомнят о тебе, — объяснилась она.
— Возможно, — я искреннее старалась срыть свой скептицизм, — но, знаешь, теперь, когда я только начинаю жить, не хотелось бы умирать от клыков того же Аро только из-за того, что кто-то не сдержал свое обещание и свалил, — довольно мягко, но твердо ответила я. А что, разве я не права?
— Белла, я считаю, что обращение — это крайний случай. Конечно, я беспокоюсь, но давай договоримся: хоть я и плохо отношусь к вампиризму, но у тебя случай особенный. Если Вольтури появятся, мы скажем, что дата твоего обращения назначена. И, если выживем, то я лично укушу тебя в указанный срок, — нехотя сказала она, пытаясь увильнуть от конкретных решений.
Ладно, придется отложить этот разговор ненадолго. В конце концов, кто знает, вдруг в этом Каллены правы, и Вольтури даже не вспомнят обо мне?
— Ты умеешь? — на всякий случай спросила я.
— Я не пробовала, но среди всех Калленов я переношу кровь лучше всех. Кроме Карлайла, разумеется. В любом случае, мне будет проще, чем Эдварду, — честно ответила Розали.
— Хорошо. Я думаю, ты права, — я кивнула, соглашаясь.
В конце концов, это был неплохой вариант, ведь становиться вампиром я больше не хотела.
— Конечно. Тем более, есть еще один способ. Карлайл как-то предлагал такое — можно набрать мой яд в шприц, а потом ввести его тебе прямо в сердце или в крупный кровеносный сосуд. Результат тот же, а опасности меньше.
— Ладно, — я окончательно согласилась с этой идеей. — Так и сделаем. Хотя, признаться, Роуз, я считаю, быть человеком — это здорово. В мире так много чудесного, и я хочу узнать это все.
— Я рада, что ты это, наконец, поняла, — печально улыбнувшись, сказала она, — и надеюсь, что ты проживешь интересную, полную радостей жизнь. А мы с Джасом будем рядом.
— Спасибо вам. Вы так много сделали для меня.
— Брось, Белла. Ты заслуживаешь гораздо большего. Ложись спать, а нам пора на охоту. Нужно усиленно питаться, чтобы случайно не загрызть на пляже твоих мохнатых друзей, — под конец отшутилась Розали.
— Вряд ли у вас это получится, — парировала я.
— Еще бы, — вампирша фыркнула, — на самом деле, Белла, мы не можем пить их кровь. Для нас нет ничего ужаснее запаха оборотня. Даже твоя пицца в сто раз аппетитнее.
