Давыд ждал врача и вспоминал, что в детстве мечтал стать великаном. Но как его превращение непохоже на детские представления! "Громадный одушевленный локатор. Ловлю настроение окружающих и тут же ему отдаюсь..." Ведь и острая боль, свалившая его возле пристани, связана с этой же способностью воспринимать чужое настроение".
- Ты не ушел? - хромой врач тяжело дышал. - А друг твой исчез.
- Я так хотел с ним повидаться, - огорчился великан.
- Давыд, нас должны изолировать. Из-за твоего больного.
- Что с ним?
- Непонятно. Потому и изолируют. Только как быть с тобой?
- Понимаю, - с горечью произнес Давыд. - Я уйду из города.
- Это ненадолго, - поспешил утешить врач. - Все необходимое тебе доставят вертолетом.
- Что ж, спасибо... Я буду в лесу за Дачным городком.
- Не обижайся.
Давыд молча повернулся и зашагал к понтонному мосту.
--------------------------------------------------------------------------
----
Ноги его были исцарапаны обломками деревьев, но он не замечал этого. Сознание вновь заполнила тревога, и Давыд понял, что она пришла из разноцветных дачек, спрятавшихся среди деревьев, доходивших ему до пояса. Внизу, наверное, сыро и темно, как в любой чаще. Вверху ослепительно сияет солнце, но здесь он совершенно один. А дачки объединены боязнью быть раздавленными мимоходом гигантской стопой, страхом перед яростным напором растительности. Эта непокорность казалась сверхъестественной и увязывалась с появлением исполина...
Давыд не сразу понял, что прозвучал выстрел. Точно так же трещали деревья на его пути. Только мгновенный укол, напомнивший укус комара, заставил сообразить, в чем дело. Он с недоумением осмотрел заросли: захотелось обязательно найти стрелка. Но после второго выстрела это желание исчезло. Ощущать себя дичью было неприятно даже при его теперешнем росте.
Он ускорил шаг и вышел к берегу, откуда совсем недавно торопился с Денисом в город. Пленка на воде пожелтела, рыбы больше не выпрыгивали, лишь изредка колыхались водоросли. В тот аромат свежевыловленной рыбы, что стоял в воздухе от серебрящихся груд на обоих берегах, вплелась струя гнилостного запаха. Давыд подумал, что река совсем запаршивела, и неохотно ступил в воду. Однако переход обошелся без осложнений.
Где лежала дорога, Давыд догадался смутно. "Неужели теперь навсегда так: деревья, деревья - и ничего больше? Мы со многим справились, боялись лишь атомной войны. И вдруг привычные деревья, выросшие в неположенных местах, грозят развалить цивилизацию". Он вспоминал город, затянутый дымкой бензопил и автомобилей, буксующих на пнистых дорогах. В ушах стояли лязгание тракторов, гул вертолетов. "Решалось бы с болезнью быстрее. В такое время прозябать в лесу... Куда это я разогнался? Могут и не найти..."
Расположился на песчаном берегу озера. Вода была чистой, и Давыд почувствовал жажду. Опустился на колени, напился. Жажда исчезла, но ее сменил голод. Впервые за все время захотелось есть. "Без вертолета мне долго не продержаться. - Он прилег на теплый берег, закрыл глаза. - Я же человек, хотя какой-то дурак не поверил в это... Теперь набраться терпения и ждать. Надеюсь, за неделю вся петрушка кончится".
В глубине души он верил, что к вечеру за ним прилетят и можно будет вернуться в город.
--------------------------------------------------------------------------
----
Денис в последний раз оглянулся на растревоженные клиники и поспешил скрыться за громадным тополем, выросшим еще в стародавние времена. Сквозь заросли с трудом пробивалось солнце. Оставались лишь редкие островки, не занятые деревьями. В таких местах росла особо густая трава, оживленно стрекотали сороки.
Он пробирался к институту. Там должен быть Толпин, который мог знать о Давыде. В клинике Денис не решился уточнить, куда делся великан. Говорили о какой-то болезни, карантине, но он не поверил в это. Попробуй посадить Давыда в изолятор!
Ориентироваться приходилось по зданиям, переставшим походить на себя. Под ногами мягко стлалась трава. Свежий воздух и быстрая ходьба приободрили Дениса, исчез гул в голове. Повсюду виднелись следы человеческого сопротивления: торчали пни, кое-где дымился свежезалитый асфальт. Между деревьями мелькали озабоченные велосипедисты, а возле одного из домов Денис обрадованно заметил девчонок, играющих в классы.
"Ничего, постепенно все вырубим. И потечет прежняя жизнь: асфальт, пыль, загазованный воздух, транспорт... - Он с невольным умилением вспоминал о транспортной толчее. - Толпин прав, нам повезло. Мы ведь никогда не принимали всерьез деревья, траву. Сначала вытаптывали, вырубали, а потом поспешно возобновляли хилые насаждения в городских скверах. От сегодняшнего сумасшествия в наследство останутся роскошные парки... И великан Давыд, и мое бессмертие, и переполненные клиники? - подумалось вдруг. - Нет, утверждать, что здорово повезло, нельзя... И еще рыба на берегу, водоросли, - вспоминал он. - А чего я еще не знаю?.."
