Улыбнувшись через силу, я сделала неопределенное движение головой, которое, при желании, можно было принять за изъявление дружелюбия. А что еще оставалось делать? Можно, конечно, поступить, как подросток, и со всех ног кинуться к двери, однако в моем возрасте это выглядело бы несколько… неадекватно, что ли, поэтому я приняла приглашение незнакомки присесть. Ее молодая коллега смерила меня внимательным взглядом, словно пытаясь прожечь во мне дыру и увидеть через нее то, что обычно скрыто от глаз. Выяснилось, что ее зовут Елена и она является старшим менеджером по рекламе фирмы на территории Санкт-Петербурга. «Щука» представилась заместителем генерального директора филиала. Звали ее Ларисой Журенко. Как я предполагала, моя кандидатура была далеко не единственной. Речь шла о рекламе косметики «для среднего класса», а потому не приходилось говорить о знаменитостях: продукт должна «продавать» обычная женщина, ничем не отличающаяся от большинства соотечественниц и в то же время способная при помощи своей внешности убедить их в том, что они могут выглядеть так же. Ставка делалась на женщин немолодых.
– Юной красотке легко выглядеть сногсшибательно, – мягко и вкрадчиво говорила Лариса. – Производители, которые считают, что народ этого не понимает, рано или поздно окажутся в затруднительном положении. Вы – именно то, что нам нужно: женщина в годах, но привлекательная, активная, интересная…
– Не понимаю, почему я? – робко прервала я гладкую речь Ларисы. – Мне никогда не приходилось ничем торговать!
– О, мы просто так говорим – продавать, торговать, – отмахнулась Лариса с все той же жизнерадостной улыбкой, показывающей, что хороший дантист может поспорить с не очень щедрой природой. – Ваше дело – быть такой, какая вы есть… ну, с небольшой корректировкой от «Либе Фрау», конечно же. Не скрою, мы отсмотрели множество кандидатур, и некоторые из них были более чем достойные, однако рекомендация Семена кое-что значит!
Надо же, а мне он показался всего лишь суетливым парикмахером с завышенной самооценкой!
– Но самое главное, – подытожила Лариса, – вы понравились нашему боссу, а это – решающий фактор.
– Вашему боссу? – переспросила я.
– А вот, полагаю, и он! – впервые подала голос Елена – слава богу, а то я уже начинала думать, что она немая.
Дверь не распахнулась, а интеллигентно приоткрылась, и в помещение вошел высокий мужчина в джинсах и белой рубашке, что сильно контрастировало с полным бизнес-обмундированием присутствующих дам в темных костюмах, застегнутых на все пуговицы. Густые, слегка вьющиеся волосы вошедшего были абсолютно седыми, и я спросила себя, сколько же ему может быть лет? Лицо цвета старой бронзы казалось практически гладким, но мелкие лучики морщин, разбегавшиеся от уголков серых глаз и вокруг рта, окруженного красиво подстриженной седой «эспаньолкой», говорили о том, что этому человеку не меньше пятидесяти. Тем не менее, если не видеть лица, по фигуре незнакомцу вполне можно дать лет тридцать пять. И еще: со всей очевидностью, мужчина был иностранцем. Не знаю, как мы, россияне, определяем такие вещи, но любая женщина легко поймет, что перед ней европеец. Как-то иначе они держат себя, глядят на мир и окружающих людей и даже по-другому улыбаются. Но в данный момент вошедший не улыбался. Вместо приветствия он кивнул присутствующим и окинул меня внимательным взглядом.
– Господин Генрих Ван Хаас, – спохватилась Лариса, представляя вновь прибывшего. – Это он выбрал вас из десятков претенденток.
– Добрый день, – наконец поздоровался он. – Значит, это вы – наше новое лицо?
В голосе его слышался явственный акцент, но говорил он правильно и грамотно, что свидетельствовало о долгом пребывании в России.
– Она колеблется, – со вздохом проговорила Лариса, снова присаживаясь, хотя при появлении босса обе женщины вскочили, словно отлично вымуштрованные солдаты. Вот и еще одна отличительная черта женщин, работающих в иностранных компаниях, – они вынуждены вести себя с начальством так же, как и мужчины. В российских фирмах дамы могут позволить себе флиртовать и время от времени «включать дурочку», это только приветствуется, в иностранной же команде такое поведение сочли бы неподобающим.
– Колеблется? – переспросил Ван Хаас, и его глаза, выражающие неподдельное изумление, вновь остановились на мне. – А вы озвучили сумму контракта?
– Э-э… нет еще, – покачала головой Лариса. – Мы ждали вас и…
– Ну, так я здесь, – не слишком вежливо перебил подчиненную начальник. – Где бумаги?
