– Они изъяли все, что могло бы послужить доказательством несостоятельности «Голудрола»! – воскликнула я разочарованно.
Максим испытующе посмотрел на меня. Едва заметная улыбка обозначилась на его полных губах.
– Ну, не все… – загадочно проговорил он, и улыбка стала шире.
Я вся подобралась при этих словах фармацевта.
– То есть?
– Вернувшись на рабочее место после беседы с Рожковым, я перебросил все данные на одну флешку, которую спрятал во внутренний карман пиджака. Я беспрепятственно вынес ее, уходя, – к счастью, никому не пришло в голову меня обыскивать.
– Вы уже тогда догадывались, что вас уволят?
– Нет, честно говоря, такое мне и в голову не приходило, но я понимал, что, продолжая работу, как того требовал Рожков, могу оказаться в положении человека, на которого, в случае провала «Голудрола», повесят всех собак. Являясь главой лаборатории, я мог оказаться ответственным за проявившиеся впоследствии побочные эффекты, и понес бы уголовную ответственность. Мне такая участь не улыбалась, поэтому я решил подстраховаться.
– Значит, у вас имеются доказательства того, что «Голудрол» вызывает хроническую почечную недостаточность? – уточнила я, боясь поверить в такую удачу.
– Точно! – весело поблескивая темными глазами, ответил Максим.
– Почему же вы не пошли в полицию, в прокуратуру? – спросила я. – Ведь вы – ценный свидетель!
Максим посмотрел на меня исподлобья.
– В том-то и дело, что ценный, – пробормотал он. – Думаете, я не понимаю, что бы потом было?
– Что же?
– Да грохнули бы меня в каком-нибудь темном углу… как Егора.
– И все-таки вы согласились со мной встретиться?
На этот раз фармацевт ответил не сразу.
– Совесть, знаете ли, штука суровая, – пробормотал он наконец. – Я думал, что Егор… Короче, как говорится, я хотел чужими руками добиться справедливости! Вы меня презираете?
– Ни в коем случае, – честно ответила я. – Учитывая случившееся с Егором, похоже, вы были правы, опасаясь последствий. И все-таки вам нужно было обратиться к тем, кто смог бы вас защитить.
– Вы не понимаете, с кем имеете дело, Анна Демьяновна, – покачал он головой. – В этом бизнесе крутятся не только большие деньги – это было бы полбеды. Настоящая беда в том, что там существуют определенные связи, устные договоренности и обязательства, на которых все и держится. И связи эти, уж можете мне поверить, намного серьезней, чем прокуратура, ФСБ и МВД, вместе взятые. Как-то не хочется оказаться посередине и быть перемолотым в костную муку только потому, что слишком много знал… Вот я вам все это рассказал, а теперь не уверен, правильно ли поступил.
– Почему?
– Да потому, что вы, похоже, намерены идти до конца, а я не желаю вам зла!
А ведь Максим прав, черт подери: оно мне надо? Я уже немолода, ничего не смыслю в подобных делах, а пытаюсь разыгрывать из себя сыщика. Кроме того, у меня дети, внуки, и я могу навлечь неприятности и на них. По другую сторону – Анатолий, Марина и другие пострадавшие от «Голудрола», которым без моей помощи и помощи Жаркова, скорее всего, справедливости не видать. Дело замнут, Толика посадят, Марина, возможно, погибнет, как и многие другие, для кого не найдутся доноры-родственники… Нет, такого не должно произойти!
– Вы согласны передать доказательства мне? – спросила я Максима. – Возможно, то, что не получилось у Егора, получится у меня и тогда его гибель будет по крайней мере не напрасной?
Олег был доволен: теперь у него есть, чем порадовать Дашу. Эта женщина являлась для сыщика недостижимой мечтой, чем-то вроде приза, за который стоило бороться. Всего один раз он добился награды, но Даша ясно дала понять, что продолжения не будет. Олег чувствовал себя обиженным, но, с другой стороны, разве ему было на что жаловаться? Он не оставлял надежды заставить Дашу передумать. Олег понимал, что силой такую железную даму не возьмешь, хитростью – тоже, ведь она в этом искусстве даст сто очков вперед любому мужику. Значит, оставалось действовать так, чтобы Даша нуждалась в нем, не могла без него обходиться, а там уж и до любви недалеко. Во всяком случае, так ему казалось.
