Первыми на прием пришли очень хорошие постоянные клиенты. Точнее клиент с сопровождающей: Семена Михайловича Крупина, поддерживая за локоток, привела его жена Наталья Петровна, очень бодрая женщина лет сорока пяти. Он, хотя и не очень старый человек, был тяжело болен, перенес инсульт, плохо ходил, ежедневно принимал кучу лекарств, но при всем том оставался очень богатым, поскольку номинально сохранял членство в совете директоров и являлся совладельцем крупной компании, а по сути приватизированного (бывшего советского) завода. Возможно, там крутились деньги куда большие, чем он себе представлял, и прокручивались разные темные махинации, о которых он и не ведал, но все равно ему доставалось очень даже немало. Они с женой не только не голодали, но и могли позволить себе очень многое. По сути, они могли купить сходу все, что хотели. Исключением была бы разве что фешенебельная квартира в Петербурге. Для ее покупки, то есть, чтобы накопить на квартиру, даже им потребовалось бы довольно значительное время, – примерно с год или два при относительно жесткой экономии (не покупать новой машины и не ездить четыре раза в год на дорогие курорты). Всю жизнь Семен Михайлович был очень даже здоровым, даже после развода женился на молодой, но потом у него оказался диабет и давление, о чем узнали только после того, как в бане его вдребезги пьяного хватил удар. Теперь им полностью управляла вторая молодая жена, которая когда-то была его любовницей. Надо отдать ей должное, она содержала и дом и своего мужа в полном порядке. Она сама звонила Борискову на мобильный по поводу каких-либо проблем со здоровьем Семена Михайловича. Своих детей у нее не было, поэтому она занималась детьми и внуками Семена Михайловича от первого брака. Маленькая шестилетняя внучка, которую Крупин обожал, часто оставалась у них ночевать. В выходные Наталья Петровна вместе с девочкой ходила в зоопарк или на аттракционы. Эти Крупины Борискову очень нравились. Приятная была пара.
Позвонил на мобильный Виктор Сергеевич Коробов, сообщил, что сегодня приехать на прием никак не сможет, поскольку его машина стоит в ремонте, а в метро он лет пятнадцать не ездил принципиально, поскольку "в метро, говорят, страшно". В этом был некий резон, поскольку появились сообщения, что появились ВИЧ-террористы, которые в общественном транспорте колют граждан зараженными шприцами. Буквально два дня назад молодую девчонку у "Чернышевской" укололи со словами: "Теперь и ты с нами!" Родители подростков были в ужасе. А в прошлые выходные, когда проходили концерты какого-то очередного "Колбасного цеха" и группы "Жесть" или что-то там в этом роде – людей кололи уже массово – в первый день было зарегистрировано 54 обращения, а на второй – 86. А прошлым летом двое детей заразились гепатитом С, доставая из почтового ящика газеты – оказалось там лежали шприцы иголками вверх. Были случаи, когда иглы укрепляли на лестничных перилах – их приклеивали на жевательную резинку, чтобы воткнулась в руку. Говорят, за границей такого безобразия не встречалось. Один врач-слушатель из Калининграда рассказывал, что когда они входят в свою инфекционную больницу на работу, то открывают зонты, потому что им на голову больные скидывают использованные шприцы иглами вниз.
Сам Виктор Сергеевич Коробов был бизнесмен, работал в какой-то конторе с дурацким названием типа "альфа-консалт-проект" с офисом на Миллионной улице. Что он там делал конкретно, было неизвестно, но зарабатывал просто немеряно. Борискова всегда поражало то, что самые большие деньги имеют не люди, работающие в забоях, на добыче нефти в суровых условиях труда, а те, которые перекладывают бумажки, или те, кто хитростью завладел имуществом. Был, скажем, простой учитель физкультуры, а тут вдруг стал владельцем сталелитейного завода, который построили всей страной в тридцатые годы, когда его и на свете-то не было. Да он там никогда и не работал.
Коробов, кроме проблем с аллергией и ринитом, был очень расстроен и озабочен тем, что у него требовали снести дачу, а точнее только лишь баню на берегу озера на Карельском перешейке. Баня эта стояла и стояла уже лет десять, а тут вдруг говорят надо сносить. Сказали, что по Водному Кодексу, мол, нельзя огораживать территории и строить на берегу водоемов. Коробов этим очень возмущался:
– Почему финнам можно, а нам нельзя: я лично с парома видел дом на самом что ни есть берегу, и тут же, чуть не на воде, сарайчик. Лодка там. И таких домиков там много. У меня и берег чистый, я сам его убираю. Дальше пройди – все завалено мусором, всюду битые бутылки, гандоны, засрано. Ведь известно, что у нас народ по жизни свиной!
Потом в кабинет вошла Валентина Петровна Белова. Борисков знал ее давно, но в последние полгода при каждой встрече пугался, потому что после пластической операции в ней что-то появилось странное и ужасное. Борисков знаком был с ее историей.
