А у Виктошиной бабки, (они у нее жили первые года полтора после свадьбы), был особый прибабах: если кто идет в туалет, то она обязательно услышит это, высунется и крикнет: "Можете не закрываться!" Казалось бы, какое ее дело: закрывается человек в туалете или нет, но она так всегда подкарауливала и кричала. И подобные причуды у людей встречаются довольно часто. Софья, например, никак не могла себе обрезать ногти на правой руке и всегда Борискова стричь заставляла. Ему это вовсе не нравилось, но он любил Софью, и ему это не было противно, хотя все равно ведь, ведь согласитесь, странно это. Надо подобное принимать, как есть, все равно их, эти привычки, уже не исправить. У одной Виктошиной знакомой муж свои грязные носки куда-то постоянно запихивал (ну, положи ты их в стиральную машину или в корзину для белья – трудно тебе, что-ли!), у другой – не только ковырял в носу, но еще намазывал козявки на спинку кровати и под стулья – вообще всюду, куда рука дотягивалась, и потом еще постоянно руками чего-то шелудил у себя в мудях; другой мужик – тупо смотрел в телевизор, надолго замирая с вилкой у рта – чуть ли не на несколько минут, как гипнотизированный. Жена одного типа жаловалась, что он постоянно жрет чеснок, просто жить не может без чеснока. Причем, нажрется, и дышит прямо в лицо. Ей уже и с работы его звонили: "Ну, хоть ты-то ему скажи!" Один чел занимался сексом с женой, почему-то не снимая носков, что женщин раздражает невероятно, и к тому же вообще не мылся перед этим самым делом. Она с ним по этому поводу воевала очень долго, и, как говориться, "в результате упорных и продолжительных боев" приучила его, по-крайней мере, мыть перед сном ноги, подмышки и в паху. Другой мужик вообще читал книги и журналы исключительно в туалете и только когда ходил по-большому. Без хорошей книги туда и не ходил и книгу там же и хранил на полу рядом с дезодорантом. Впрочем, в другой семье жена люто ненавидела, когда муж вообще что-либо читал, ту же и впивалась в него: "Опять книжечку читаешь! Делать тебе, что ли, нечего?" – это для нее было то же самое, что и бездельничать, а ведь мог бы за это время и очередной гвоздь куда-нибудь вбить или уроки у ребенка проверить, а он тут читает. Читатель долбанный! Так вот некоторые водку и заначку прячут, а тот мужик – книги. Потом еще непосредственно во время интимных дел бывают разные прикольные вещи – сексуальные заморочки, особенности и привычки. Но все это обычно скрыто, хотя, пожалуй, и было бы интересно об этом поговорить. Одну женщину возмущало, что во время орального секса, который ей делает ее парень, он хитро на нее посматривает из-за лобка, с ее слов, "как солдат из-за бруствера" и еще чего-то постоянно сплевывает вроде попавших в рот волосков. Один тип перед самым оргазмом всегда начинает истерически хохотать, ну, просто заливаться смехом, как от щекотки, а его жену это буквально бесит: она считает, что секс никак не может быть смешным… ну и так далее.
Однако, несмотря на некоторые неизбежные шероховатости семейной жизни, Борискову с Виктошей вообще бывало очень даже неплохо. Случались и совершенно неожиданные счастливые моменты. Как-то ехали откуда-то из гостей на машине белой ночью и попали на разведенные мосты. Деваться было некуда – тогда еще вантовый мост не был построен. Вышли, пошатались по набережной, Виктоша выпила пива, потом долго искали туалет, затем вернулись к машине. Борисков так хотел спать, что тут же и уснул, да так сладко, что был очень недоволен, когда его Виктоша стала пихать: "Эй, можно ехать!" Стояла теплая-претеплая белая ночь. Самый-самый рассвет. Казалось бы, ничего особенного, но ощущение совершенства и насыщенности жизни вдруг посетило Борискова. Тогда какое-то время стояла тихая, теплая погода. Потом подул ветер и пошел дождь. Так закончились и отлетели навсегда те белые ночи. И что-то такое тогда еще неумолимое и неизбежное произошло. Как-то еще на следующий год ходили гулять на "Алые праруса", но такого ощущения уже больше не было.
Однажды почти целый отпуск, еще до рождения Лизы, они жили с Виктошей в палатке на одном из островков Вуоксы. В то лето все время шли непрерывные дожди. В палатке было сыро, и на реке ветер поднимал довольно большую волну – так что захлестывало в лодку. Дни шли за днями, а погода все никак не улучшалась. Лежали целыми днями в палатке, занимались любовью до полного истощения. Больше делать было нечего. От переизбытка ощущений любовный пыл тоже стал несколько угасать. Пора было выбираться из этого глухого места. Затушили костер, погрузились и медленно погребли против ветра. Брызги от волн летели через борт, приходилось постоянно отчерпывать воду. Дорога до ближайшей деревни заняла полдня. Там переночевали у какой-то бабки, а утром поехали в город. Через девять месяцев родилась Лиза. Потом, когда Лиза подросла, несколько лет подряд во время отпусков ездили по России на своей машине. Поступали просто: покупали в "Доме книги" подробную автомобильную карту, намечали маршрут и ехали.
